В плену бандита: здесь ты будешь очарован медленными затяжками отважного Макса, который выглядит простым волеизвлекателем. Но стоит только начать размышлять, что он играл, как всё становится явным — твои люди не были просто случайной жертвой, а следовали приказу. Атмосфера нервозная и притягательная: смелые вопросы, бурлива перепады настроений, отвечающие за интригу чудесного переворота в понимании....
Пока есть силы и возможность — буду противиться, только вот в подобной ситуации как с душем, это сделать становится в десять раз сложнее. Тем более, если Макс опять воспылает страстью.
Но день подходил к завершению, за окном быстро темнело, и я подбадривала себя тем, что осталось пережить всего лишь одну ночь. Завтра мы сядем в машину, и умчимся прочь. Нас освободят и всё наладится.
Мотивирую себя этим и решаю быть смелее. Поэтому, после плотного ужина и не удобного посещения уборной, я беру сменную ночную сорочку на бретельках и иду с Максом в душ.
А Макс…он ничего не планировал, просто снял свои джинсы, совсем не заботясь о том, что под ними у него ничего не было и, стрельнув в меня игривым взглядом, потащил за собой в душ. Шокированную и смущённую.
Хорошо, что в душе было тесно, и Макс не мог отстраниться, чтобы посмотреть ниже. Но для возбуждения ему оказалось достаточно и коричневых, маленьких сосков, которые дерзко торчали из-под майки.
— Нет! — сразу отрезаю я, прикрывая грудь руками, когда вижу изменения в его лице.
Но Макс опять игнорирует меня, обхватывает мои запястья, заводит руки над головой и вжимает спиной в стенку душа. С грохотом. Настойчиво и яростно. Словно бешенный, голодный, неудержимый!
Страшно и сладко одновременно!
— Макс…"
"— Перестань произносить моё имя так эротично! — обрывает он меня, склоняясь к моим губам, запечатлев легкий поцелуй.
Ну как тут противится, когда всего лишь от одного поцелуя, моё тело сразу охватила сладостная истома, а после его игривого укуса, по венам прошла дрожь. Ноги совсем не держали и мысли путались, а внизу живота образовалась свинцовая тяжесть, от которой мне безумно хотелось освободиться.
— У нас ничего не будет.
