Автор
Вы перепутали, — испуганно говорю я. Мне сказали, буду работать горничной в доме... Но он меня останавливает: "Будешь, только до дома придётся ножками топать." Стоит вопроса: "Почему?" Ответ приходится ждать от нового хозяина. Он лишь улыбается и протягивает мне маленький сверток... Путь домой не кажется таким безнадежным после этого....
Нет сил видеть твою счастливую рожу.
- Спасибо за отпуск, друг, - скалится он. - Сам хотел попросить. Но ты знаешь - мой номер всегда доступен для тебя.
Да уж, доступен. Вопрос, насколько сместятся теперь его приоритеты? А ведь если информация подтвердится, то работы будет до хера и выше. Но пока пусть Феля порадуется, отдохнет с этой своей парой.
Невольно вспоминаю момент, когда узнал, что стану отцом. И пиздец, как ведет от этого. В тот момент мне казалось, мир сдвинулся со своей оси. Если бы я только знал, к чему приведет моя самоуверенность…
Домой попадаю в итоге только под утро.
А очень скоро слышу тихие, едва различимые шаги. Девушка замирает на пороге гостиной. Испуганно зыркает на меня, будто не ожидала увидеть.
А я смотрю на нее - такую сонную, домашнюю, растрепанную, и испытываю странное удовлетворение, что она здесь. Будто привычку, которая уже появилась, не придется менять.
- Проходи, садись, - киваю на кресло рядом со мной.
Алика робко подчиняется и при этом настороженно смотрит на меня.
- Доброе утро, - сдержанно произносит.
Я не виделся с ней все это время. Сознательно. В нашу последнюю встречу что-то внутри отозвалось на этот ее испуганный взгляд. Что-то, от чего стоит держаться подальше, если не хочешь закончить, как тот же Феликс.
- Рассказывай про себя.
Девушка растерянно хлопает ресницами, а я залипаю на этих ее разноцветных глазах.
- Что рассказывать? - ее вопрос немного отвлекает от мыслей, которые уже давно зашли достаточно далеко.
Уже не один день у меня лежит папка со всем, что на нее накопал Вася. Но я так и не открыл ее. Почему? Ответ прост - не хочу терять азарт. Это настолько заряжает, что я не готов пока отказаться от него. Пусть будет. Пусть качает мышцу в груди, пусть отгоняет долбаные кошмары.
- Все, - просто отвечаю.
Она бледнеет, закусывает губу, провоцируя меня опять.
- У меня, наверное, нет родных. Отца я не знала, а мать… Она выгнала меня из дома.
- Собственную дочь?
Девчонка нервно сглатывает, стыдливо отводит взгляд. А затем все же кивает.
- За что?
Воронова упрямо молчит. А мне до умопомрачения хочется, чтобы она рассказала сама, чтобы не пришлось открывать ту самую папку.
