На ней был джемпер домашней вязки и довольно грязные джинсы, длинные рыжие волосы свешивались вниз до самой талии, закрывая руки и грудь, наподобие пледа. Женщина еле заметно кивнула в знак приветствия, а потом закатила глаза под потолок с весьма озадаченным видом, словно на нее только что неожиданно упала капелька дождя.
– Привет, я Гэйл, – представилась симпатичная девушка-блондинка с новоанглийским[11] выговором."
"Она выглядела модно и элегантно, даже роскошно – в своей белой шелковой блузке, с бархатной лентой вокруг головы и с часами «Картье».
– Привет.
Девушка мягко и доброжелательно улыбнулась Сэм:
– Первый раз здесь трудно, правда?
Сэм улыбнулась и кивнула.
Чей-то голос с вялым северным акцентом произнес: «Клайв», и агрессивного вида мужчина лет сорока, сутулый, в мешковатом свитере, с короткими взъерошенными, уже седеющими волосами встал и злобно пожал ей руку, будто это было для него неприятной обязанностью, от которой следовало побыстрее отделаться, как от укола. Он поздоровался и снова сел.
– Найдите себе какое-нибудь пространство, где вы будете чувствовать себя комфортно, Сэм. Не хотите ли немного чаю? У нас есть чай с ромашкой, одуванчиком, и кофе есть, «Хэг» и «Нескафе».
– Мне «Нескафе», пожалуйста, – попросила Сэм.
– Вам с молоком, с сахаром?
– С молоком, пожалуйста. Сахара не нужно.
Нежащаяся змея переменила позу, а мужчина в мешковатом джемпере отклонился назад и вытянул руки. «ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ, – как бы говорили они. – ОСТАВАЙСЯ В СТОРОНКЕ!»
Сэм села достаточно далеко от них, на пустые диванные подушки около двери.
– Мы только вот дождемся еще одну женщину, Сади, и тогда у нас на сегодняшний вечер будет полный комплект, – объявила Таня. – Роджер звонил, что у него грипп, так что он не придет. Я сказала, что мы сохраним для него мысленное пространство.
Сэм огляделась. Окно с матовыми стеклами расположено высоко над полом, без занавесок; вмонтированный в стену конвекторный нагреватель, небольшой столик с телефоном и автоответчиком, сосновый кухонный шкаф, служащий книжным, уставленный поверху кофейными кружками и пепельницами, забитыми окурками.
Стены выкрашены потускневшей белой краской, на выступе перед закрытой вентиляторной заслонкой запыленный красный Будда, похожий на оплывшую свечу. Единственная картина на стене, окантованная гравюра XVIII века, изображала анемичного мальчика, полулежащего на постели и внимательно рассматривающего какую-то безделушку, которую он держал в руках.
Таня Якобсон вернулась в комнату и вручила Сэм кружку с горячим кофе.
– Сохраняете дистанцию, Сэм, а? Сохраняете для себя пространство?
Сэм размышляла, сделала ли она что-нибудь не так или, может быть, своим поведением дала им важный ключ к пониманию своей личности.