Она попыталась поблагодарить, но язык не слушался.
Она была совершенно сбита с толку, не имея ни малейшего представления о времени. В комнату просачивался слабый зимний солнечный свет, в окне она видела кусочек неба, и было похоже, что уже вторая половина дня.
Дверь закрылась, а потом послышалось металлическое позвякивание. Она почувствовала, что кровать оседает.
– Тигренок, не делай этого, – сказал Ричард. – Ты опускаешь маму вниз.
Она услышала шаги, а затем возбужденный голос Ники:
– А мне видно море!
Она уставилась на белый потолок и на электрическую лампочку, висевшую над головой. Поводила во рту языком. Нёбо ее болело, и снова чувствовался вкус крови.
Леса.
Я была на лесах.
Она снова посмотрела на Ричарда, наблюдая за ним влажными испуганными глазами. Он присел рядом с ней и взял за руку.
– Я подам иск на этих проклятых строителей.
Она покачала головой, медленно и осторожно.
– Это… это не их вина…
– Но леса отошли от стены. Они могли рухнуть на кого-нибудь и убить.
– Ники не должен был…
– Леса предназначены для того, чтобы лазить по ним. Они для этого и существуют. – Он презрительно фыркнул. – Как ты себя чувствуешь?
– Голова болит.
– Они считают, что у тебя трещина в черепе.
– А как твоя встреча с…
– Отлично. И все будет отлично.
Она сжала его руку.
– Это хорошая больница, – сказал он. – Они хотят подержать тут тебя эту ночь. Врач говорит, что утром ты сможешь уйти.
– Сегодня воскресенье, ведь так?
– Да.
– Утром у меня назначена встреча.
– Я позвоню Кену. Врач считает, ты должна посидеть дома денек-другой.
– Кен в отъезде. Ты не мог бы позвонить Клэр? Передай ей… или Люси…
– Ну, разумеется.
– А что там за дверью, папочка?
– Там коридор, тигренок. Мы же из него и вошли.
Ники наклонился над постелью:
– Извини меня, мамочка.
Она улыбнулась ему. Его глаза были еще красными от слез.
– Поцелуй мамочку.
Он наклонился и испуганно клюнул ее в щеку, боясь поцеловать сильнее, чтобы ненароком не причинить боль.
– Я же только полез посмотреть, нет ли там какого-нибудь гнезда…
– Ну и нашел его?
– Нет. А ты сейчас поедешь домой?
– Завтра.
– Ой. А мы не можем с тобой остаться?
– Сегодня вечером ты побудешь с папой.
Он потихоньку отошел от постели.
– Я тут хочу поглядеть…
– Не выходи туда, тигренок, – сказал Ричард.
– Да я же не уйду далеко.
Она услышала, как дверь открылась и закрылась, и заметила, что Ричард гладит ее руку. Он наклонился к ней немного и заговорил тихо, будто опасаясь, что его подслушивают:
– Таракашечка, я должен съездить в Швейцарию по делам… в Монтре. Я вот подумал, что, может быть, и тебе захочется съездить. Мы бы могли поехать в Зерматт, покататься несколько дней на лыжах.
Зерматт. Они ездили в Зерматт на первое Рождество после того, как поженились.