В плену желаний — роман о ревнивой медицинской сестре из Тулы, которая начинает наблюдать за своими пациентами через приоткрытую дверь приемной и внедряться в их жизни, пытаясь выяснить истинные причины посещения больницы. Сочувствие персонажа и натянутость ее отношений к окружающим создают интригующую атмосферу романтической драмы в стенах городской клинической больницы №7....
— А если откажется?
— Не откажется.
Он с силой стиснул зубы — ни за что не позволит ей отказаться. Его начинало колотить от волнения, чтобы хоть как-то унять внутренний мандраж, Громов заказал себе еще виски и залпом осушил бокал.
— Легче стало? — Олег достал из кармана деньги за ночь с Ириной и положил их на барную стойку. Администратор тут же забрал купюры и, пересчитав, кивнул Тимуру.
— Нет.
Увидев вошедшую в зал Карину, Тим поднялся со стула и направился к ней, оставив Олега одного.
Поравнявшись с ней, приобнял за талию и отвел в сторону.
— Мурчик, как неожиданно, — Базанова прильнула к нему всем телом.
— Ты готова?
Громов боялся, что она передумала, в этом случае ему пришлось бы менять весь план и сильно подставляться самому.
— А я как пионер, — обворожительно улыбнулась девушка и призывно облизнула губу. — Всегда готова.
Тимур взглянул на часы и, мысленно прикинув, сколько времени ему понадобится на разговор с Романовой, сказал:
— Дай мне пятнадцать минут.
— Как скажешь.
Заметив, что Ира на них смотрит, Карина обняла Тима за шею и смачно чмокнула в губы, оставляя ярко-красную печать.
Он не ответил, но и не оттолкнул, а дождавшись, пока спектакль закончится, стер с губ помаду и отошел.
Ирина неприятно поморщилась, но не придала значения этому действию. Она была твердо уверена в том, что Тимур принадлежит только ей, а все остальное — мелочи, не стоящие ее внимания и нервов.
В следующую секунду он подошел к ней.
— Как ты?
— Нормально, — Ира лишь пожала плечами и беззлобно поддела его, протягивая салфетку: — Помаду хоть вытри.
— Пойдем со мной, — проигнорировал он ее шутку и двинулся к выходу, вытирая по дороге губы.
Ирина послушно встала и последовала за ним. Тревога закралась в душу, она предчувствовала какую-то беду. Громов был не такой, как всегда, — чужой, холодный и отстраненный. Она не знала, чего-ждать от него. Липкие щупальца страха уже проползли в сердце, заставляя его болезненно сжиматься.
— Тимур, я что-то сделала не так? — поинтересовалась Романова, как только они вышли из зала.
— Все так, — сухо бросил он, даже не удостоив ее своим взглядом.
— А почему тогда ты злишься?
— Я не злюсь.
Ира замолчала, поняв, что Тим ничего ей не скажет, пока не захочет сам. Значит, нужно просто ждать, но чего…
***Громов прошелся по комнате и привычно отвернулся к окну. Никак не мог подобрать нужные фразы. Рассказать Ире все — значит, уничтожить ее собственными руками.
