Воспитатель детского приюта теряет дочь, и никто не спешит помочь. Только начальник безопасности системы Оюта бросает все, чтобы встать на её защиту. Что скрывается за его неожиданной помощью и почему судьба дарует им второй шанс на счастье?
— Я передам своим, что здесь обитают в неволе прекрасные женщины, готовые сдаться без боя.
— Мы будем их ждать, — голос диспетчера стал чуточку живее, что ли.
Шу рассмеялся и потянул штурвал на себя. Корабль мягко оторвался от посадочной платформы и вошел в длинный шлюз. Огромные створки купола распахнулись, выпуская нас в открытый космос.
— Ты со всеми женщинами заигрываешь? — не удержалась я.
Как-то слегка неприятно стало. Задело, что ли. Никогда не замечала за собой склонности к ревности.
— Я? — Шу задумчиво почесал затылок. — Нет, только по делу и, как правило, со скрытым умыслом.
— И какой умысел был сейчас? — не смолчала я снова.
— Проверил, не доложили ли им о нас. Скажи я о нападении, они бы переполошились, если бы уже знали, что это мы устроили погром на их логистической станции. И тогда бы резко всем не до флирта стало. А так они восприняли все за шутку. Значит, мы здесь все еще в безопасности и успеем покинуть систему. Тебе это не понравилось? — Он отпустил штурвал и включил автопилот.
Обернувшись, с интересом взглянул на меня. Я же, сидя в медкапсуле, продолжала обнимать коробку с вином и разговаривать о чем-то серьезном совсем не желала. Хотя...
— Просто интересно стало, ты осыпаешь комплиментами всех женщин подряд или через одну? Изучаю твой характер.
— Хм... Ну раз изучаешь, то нет, не всех. Только одну, и та меня в итоге послала. А все остальное — просто способ получения информации и не более.
— А от меня какая информация была нужна? — я призадумалась. — Ведь позвонил для чего-то в первый раз и флиртовал.
— Никакой, Луиза. — Все веселье медленно сошло с его лица. На меня в упор смотрел серьезный, даже немного суровый мужчина. — От тебя мне нужна ты сама. И позвонил я много позже, как увидел тебя. Намного позже. В тот момент, когда ты взволновано и смущенно взглянула на меня самый первый раз, приняв звонок, я уже знал о тебе все. Ну, почти все. Моей промашкой стала Оюта, — он поджал губы и цокнул. — Я видел ее рядом с тобой. В приюте. Но почему не связал вас воедино, как упустил из виду эту глубокую привязанность, не понимаю до сих пор. Все было очевидно, кроме одного — кровных детей у тебя не было, а оставить дочь нелегалом ты не могла. — Шу моргнул и улыбнулся. — А флирт... Гурсаны, Луиза, верны до скрежета зубов. Измена — это позор. Для мужчины, в первую очередь. И я не припомню, чтобы хоть один мой знакомый или, не приведи Великий Космос, родственник изменил своей жене. Это даже звучит ужасно.
