Номер для новобрачных стоит дороже одной комнаты, но дешевле двух.
— Фарамка вписала нас туда, а нам сдала два номера, положив разницу в карман? — кажется, я сообразила, что к чему.
— Угу, — Шу кивнул.
— Какая молодец! — выдохнула я. — Хорошая же женщина! Вот чего ты ей не перезвонил?
— Надеюсь, Луиза, это ты на нервах сказала, — Шу поморщился. — Ладно пойдем искать, кто же нас так невзлюбил-то сильно.
Развернувшись, он стряхнул пепел на паркет и понес меня к выходу. Вокруг образовалось облачко дыма с приятным травяным ароматом. Это действительно было некое успокаивающее средство. Зная, какой Шу вспыльчивый, то можно подумать, что это общая черта их расы.Видимо, они хоть так немного усмиряют свой нрав.
Мы покинули здание последними. Шу, прогулявшись вдоль толпы праздных зевак и напуганных постояльцев, вдруг выдернул кого-то за шиворот вперёд и потащил к парковке.
— Отпусти, гурсан! Больной урод, — послышался уж больно знакомый голос.
Снова изогнувшись, я выглянула из-за плеча Шу и узрела зеленый хохолок."
"— Да что ты себе позволяешь? У тебя же башня полностью выехавшая! Отпусти меня, урод...
— Ты повторяешься, — спокойно ответил Шу. — Я и первый раз слово «урод» хорошо расслышал.
— С бабой своей так обращайся, а меня не трогай! — верещала фарамка.
— Не ори, а то отстрелю ноги, — спокойно заявил Шу, — и советую меня услышать. Ты Краха вроде...
— Да неужто имя запомнил?! — она удивленно приподняла яркую салатовую бровь.
— Не помнить имя женщины, с которой спал пусть и по пьяни — это неуважение прежде всего к себе, — ровным голосом выдал Шу.
Но вот, как ни странно, но после этих слов я его еще больше зауважала. Терпеть не могла, когда мужики в глазах своих жен или просто подруг начинали лить грязь на своих бывших.
Ну было же, значит, зацепила она чем-то. Да и случилось же всё до наших отношений, так что чего здесь злиться и ревновать.
— Что тебе надо, гурсан? — фарамка присмирела.
Остановившись у нашего картара, Шу выпустил из захвата женщину и, открыв заднюю дверь, закинул в общую кучу пакеты. После усадил меня на переднее сидение.
Поймав на себе взгляд обладательницы зеленого хохолка, виновато ей улыбнулась, извиняясь за грубость Шу.
— Сочувствую, — она кивнула в ответ, — чтобы такого терпеть — его реально надо любить.
— Краха, я же и обидеться могу, — фыркнул гурсан.
— И что? — Она подняла на него взгляд. — Да я два месяца всем богам молилась, чтобы ты не позвонил. Угораздило же до такого рахула напиться, чтобы с тобой спутаться! Как вспомню, так дрожь по заду. Что тебе сейчас-то от меня надо?
— Ты оформила нас куда при заселении? — он зло оскалился.
— Понятно, куда! В тот номер, что взорвали. Это как оплата моих моральных терзаний.