Автор
В мрачных тених древнего замка начинается странное искушение — ночной шепот вдалеке, мерцание неярких фонарей под вывеской "Ищите сокровища". Тихий лес вокруг затопленный пению птиц и жарким юниевским солнце — мирное зеркало после всех мучений. Вот уже три месяца я не могу выйти из этой тьмы, словно привязана к каменным стенам, а слухи о сокровищах лишь усиливают дрожь в теле....
– А зовут тебя как? – спросила Лиля, обратившись к Ляле.
– Для чего тебе? – совсем растерялся Ляля.
– Ну, не могу же я называть тебя Лялей?
– Почему не можешь? Все могут, а ты – нет?
– Я – нет, – отрезала сестра, глядя в глаза Лялину. – Я – особенная.
Ляля выдержал ее взгляд, но своего имени все равно не назвал. Видимо, из принципа. Сестру это упрямство явно обескуражило, но она все равно продолжила приветливо улыбаться Лялину.
– Илья его зовут, – все-таки ответила за друга Сима.
– Илья Лялин? – переспросила Лиля.
– Мы поедем или будем мое имя обсуждать? – рассердился Ляля.
– Конечно, Илюша, ты прав, – звонко откликнулась Лиля. Ляля удостоил ее убийственным взглядом, но сестру ничем не смутишь.
Пока Марвин утрамбовывал в багажнике вещи, Лялин придирчиво пялился на него. Потом посмотрел на меня и усмехнулся.
– Необязательно ехать на раскопки такими чистенькими, – наконец сказал он.
– Надели самое лучшее, – ответил я.
– Ага, все ради тебя, сладкий, – насмешливо добавил Марвин, выпрямляясь.
Ляля усмехнулся.
Я сел впереди, рядом с водительским местом. Марвин все еще суетился у открытого багажника. Сима расположилась сзади, посередине, между Лялей и Лилькой.
Я, не удержавшись, обернулся и тут же встретился взглядом с Шац.
– Ты все-таки поехал, – тихо сказала она. – Думала, не сможешь.
– Вы знаете, я еду для того, чтобы быть там, где вы.
Ляля и Сима удивленно покосились на мою сестру.
– Ну вы что? – рассмеялась она. – «Анна Каренина» же!
Ляля как-то странно хмыкнул, а Сима, вспыхнув, опустила глаза. Ее смущение снова меня умилило. Я тоже рассмеялся и отвернулся. Тут же, погрузив наконец сумки, за руль уселся Марвин, и все примолкли.
– Значит, так. В машине главный – я, – заявил Макс в своей привычной самовлюбленной манере. – Поэтому всю дорогу мы будем слушать мою музыку.
Мы с Лилей к такому привыкли, а вот Лялю поведение Марвина наверняка взбесило. Хотел бы я посмотреть на его лицо в ту минуту. Хотя сам Ляля не производил впечатление человека, который любит командовать. Скорее, он был тем, который исполняет чужие приказы. Но Макс явно не подходил на роль того, кому Ляле хотелось бы подчиняться.
Вскоре город оказался позади. Мы выехали на тихое шоссе, и за окнами замелькали кустарники и деревья.
