Готовя ужин, Ребекка то и дело поглядывала на Клэя, который подтягивал колесо фургона. Ему явно что-то не давало покоя. После случая на реке он почти не говорил с ней, а редкие разговоры неизменно кончались спором, так что установившееся молчание только радовало обоих. По крайней мере, они больше не старались друг друга уязвить и поддеть, так что теперь удавалось поддерживать спокойные деловые отношения.
Ели в молчании. Клэй поблагодарил ее и вернулся к работе. Ребекка вымыла посуду и решила наведаться к маркитанту.
Его «лавка на колесах» поражала диковинностью товара: большая часть товаров попала сюда из рук людей, желавших разгрузить свои фургоны. Ребекка с радостью купила бы свежих овощей или фруктов, но их не оказалось. Вместо этого она приобрела подержанные нарды. Чарли всегда любил эту игру. Ребекка надеялась, что по вечерам они с Гартом или Эттой смогут разогнать скуку.
На обратном пути Ребекка остановилась у реки. Воздух дышал сладким запахом полевых цветов, а лунный свет белыми лентами украшал пейзаж. Легкий ветерок гнал рябь по поверхности широкой реки. В отдалении виднелись огни лагеря на другом берегу.
Поезд сократился до семидесяти четырех фургонов. Двадцать четыре семьи решили повернуть назад и не переправляться через Платт – кто-то просто раздумал, кому-то здоровье не позволило продолжить путь. Майк Скотт сказал, что когда они доберутся до Калифорнии, их останется еще меньше. Однако для Ребекки обратной дороги нет. Она выбрала свой путь и пройдет по нему до конца – с Божьей помощью и с помощью Клэя Фрезера.
Клэй внезапно остановился и прерывисто вздохнул, напрочь забыв о цели своего пребывания здесь, – его взору предстала Ребекка, одиноко стоявшая на берегу реки. Ветер развевал ее волосы и шевелил платье, обрисовывая контуры стройного тела. Лунный свет заливал фигуру и придавал ей ореол нереальности. Боже, какая же она красивая!..
С тех пор как Скотт отстранил его от службы, они с Ребеккой почти все время проводили вместе, и он много наблюдал за ней. Она сдержала слово: помешанная на независимости, она никогда не просила помощи и, несмотря на тяготы походной жизни, никогда не жаловалась.
Клэй все больше страдал от такого положения вещей. В тот день, когда она едва не утонула, он ярко, как никогда, познал ее тело. Он отчаянно желал ее. Она уже была замужем, ей наверняка известны потребности и восторги интимной жизни. Клэй искренне надеялся, что рано или поздно зов плоти сломит ее сопротивление.
