Автор
Жизнь двух бывших возлюбленных резко изменилась после смерти их общего ребенка. Теперь они встречаются для защиты дочери от неуверенных родителей, создавая невероятную атмосферу напряжения и любви в одних стенах.
— Нет, ты же уедешь, поэтому я буду сидеть у тебя на руках здесь.
— Ну, поехали ко мне.
— Нет, меня же надо будет возвращать.
И вот это тоже напрягало, почему я должен постоянно находиться в состоянии, подвешенном из-за того, что я не имею права видеться с ребёнком столько, сколько хочу. Вот все в этом разводе было по-дурацки, начиная от причин, заканчивая последствиями. Если бы мне кто-то сказал что одна ситуация может разрушить все, я бы хренову тучу раз подумал, прежде чем самому покупать эти кофейни, самому участвовать в начале открытия.
Не надо.
Сидела дома, занималась детьми, лучше бы дальше занималась детьми.
Ну, потому что это по-дурацки выходило. Любому мужику нравится быть сильным рядом со своей женщиной. Никому не нравится быть обычным. Вернув Стешу ближе к восьми я стрельнул глазами в разные стороны, ища взглядом Вику в квартире, но тёща покачала головой.
— Нет, ещё нет.
Я вздохнул, сел в машину и стал ждать. Я не собирался прогибать Вику не собирался что-либо ей доказывать, и она, припарковавшись, сразу заметила мою тачку, нахмурившись, вышла из своей, губы поджала.
Открыв дверь, я двинулся навстречу.
— Ты, конечно, молодец. — Сказала сдержанно Вика, — но впредь не смей заваливаться к моим сотрудникам, проводить какие-то регламенты и планёрки."
"— Нет, остановил я её на полуслове. Пока ты не поймёшь элементарных вещей о том, что я хочу свою семью обратно, я хочу свою жену обратно, все будет так, как я скажу, у тебя два варианта Вик . Я действительно пытался, я пытался договориться с собственными демонами, но мои демоны голосуют за то, что-либо я главный во всем, и мне нафиг ничего не упёрлось в отношении секса и тебя.
И, наверное, эта фраза звучала слишком агрессивно или как-то иначе, потому что Вика сузила глаза и сделала шаг ко мне.
Она, задумчиво прошлась взглядом по лицу, спустилась к шее так, что у меня непроизвольно дёрнулся кадык, она как будто бы оценивала меня и примерялась как бы половчее горло перегрызть.
— А знаешь, что Стрижницкий? Каждый остаётся со своей песочницей. И мне абсолютно без разницы, каким образом и что ты будешь делать в своей постели, загони туда хоть сотню шлюх. И развлекайся, как тебе вздумается.
— Я не хочу! — Не среагировав на её едкость, произнёс я, — я тебя, твою мать, хочу, как ты этого понять не можешь. Я тебя хочу, я с тобой хочу, мне ты нужна.
