В Николине царит постоянный шквал усталости и непреодолимой тяжести, будто по телу прошёл лесной оркестр. Каждый вдох и выдох становится невыносимо сложным, словно он не принадлежит тебе, а кто-то другой, заставляющий двигаться и дышать против собственной воли. Это состояние "прекрасное" - скука, болезненная тяжесть и постоянный бессонник — окутывает её как ловушкой, вызывая безвыходные мечты о ненасытном отдыхе....
Не зря я тебя так называю, ведь нежность – это далеко не главное, что жаждет ощутить твоё женское начало. И мне придётся изрядно пошевелить мозгами, чтобы суметь придумать тебе достойное наказание за твоё сегодняшнее поведение, потому что это ты однозначно как наказание не воспримешь, – последнюю фразу он произносит настолько глухо и сдавленно, будто отдавая на это последние силы, что мне едва удаётся его расслышать. Зато почувствовать получается отменно: он сменяет мучительное поглаживание на мощный, хлёсткий шлепок по ягодицам, от которого у меня аж искры из глаз начинают лететь.
– Адам!.. Боже! Я не могу… Адам! – прерывисто кричу я, осознавая, что ноги больше не выдерживают вес моего тела. Ещё один шлепок по нещадно саднящим ягодицам – и я уже готовлюсь к падению прямо в кучу разбитых мной вещей, как вдруг ощущаю резкий, удерживающий меня перехват рук под своей грудью.
– Обожаю… – одним рывком он прибивает меня спиной к своему влажному торсу. – Обожаю, как ты кричишь моё имя, – жаркий шёпот плавит мне кожу возле виска.
"– А-а-х… – протяжный стон вибрирует в горле, когда Адам накрывает мою грудь своими уверенными ладонями, сжимает, обводит ареолы по контуру, мучит между большим и указательным пальцами соски, мгновенно превращая их в маленькие камушки.
Никогда не считала себя королевой красоты, но неоднократно благодарила природу за свою полную, стоячую грудь, что в его руках выглядит ещё более соблазнительной, она словно нашла идеально подходящие для себя ладони. И судя по хищному, восхищённому взгляду, которым Адам поедает наше полупрозрачное отражение в окне, он думает точно так же.
