Тем более Ветров, вон даже в клуб поехал, заступился за невинного ангелочка по имени Настя. Бабушка так-то оценить должна и награду вручить.
Однако Калашникова всем своим видом показала, что не готова афишировать наличие в своей комнате парня. И это задело. Чертовски задело. Ладно бы просто бабушка была и подруга, так нет, там же еще этот Коля и какой-то второй мужского голос.
Ярослав слез с кровати и уселся на пол. Обидно стало. Хотя нет, это была не обила. За горло кусала ревность. Плевать, по какой причине его оставили в комнате. Если бы не этот Николай, то и реагировать было бы проще.
А потом Калашникова выключила свет. Она осторожно прикрыла дверь за собой, и отправилась на кухню.
Ветров опустил голову, подтянув к себе коленки. Показалось, что в более дурацкой ситуации ему бывать еще не приходилось. И грустно стало, и ревность еще больше захлестнула. Вот наверняка Настя там улыбается этому Коле. А он улыбается ей. И вообще у них там может идиллия. Лучше бы и не целовались. Лучше бы он вообще никуда не поехал. Сейчас бы валялся на мягком диване, пил алкоголь и наслаждался прекрасным вечером.
Через минут сорок Калашникова вернулась. И судя по шагам, вошла она на носочках. Щелкнула свет, подождала пару секунд, потом видимо набралась смелости, и заговорила.
— Там… — вздохнула, слышно было даже на расстоянии. — Все ушли. Бабушка пошла, провожать подругу. Она вернется минут через пятнадцать. Так что…
— Понял, — сухо ответил Ярослав. Быстро поднялся, прошел мимо Насти, старался не смотреть на нее. Внутри как-то болезненно цепляло.
— Ярик, я сейчас… — крикнула она ему в спину. Да только ждать не хотелось. Поэтому Ветров сунул ноги в обувь, схватил куртку и, не прощаясь, закрыл за собой дверь.
Спустился на первый этаж он за пару секунд, и также быстро планировал покинуть двор. Но у соседнего подъезда стояла компания, видимо тот самый Коля и та самая бабушка Насти. Рядом с ними еще одна пожилая женщина и какой-то молодой парень. Интерес взял вверх, потому Ярослав специально, неожиданно для себя, замедлил шаг. Хотелось посмотреть, вернее, рассмотреть человека, к которому безумно ревновал. Но тут и нотки разговора долетели.
— Ой, странно это все, — причитала женщина в голубой косынке. Голос походил на Настин. Вполне вероятно, что это и есть ее бабушка, решил Ярик.
— Комарова, дура та еще, — бурчал недовольно незнакомец. Ветров обошел их, и почему-то подумал: высокий и худой — точно Коля. Рядом зеваке вообще дела особо не было.
