Автор
В сети идут опасные мелки. В кабинете главы компании таит подслушивающее устройство, а в офисе каждый шорох может быть сигналом. Сквозь звуки шагов и скрип каблуков просачивается секретная информация, утекшая из системы безопасности. Чем больше времени проходит без раскрытия этой слежки, тем опаснее становится обстановка....
Только делаю глоток остывшего чая, чтобы сбить расползающуюся по телу дрожь.
— Мне понравилась ваша компания, — отвешиваю вполне искренний комплимент. — Понравилось то, с какой лёгкостью вы отдыхали, купались и веселились.
То, что Саша стоит прямо за мной, подсказывает тень — она заставляет кожу на затылке покрыться мурашками. Тень настолько высокая, что накрывает мою, в который раз напоминая о разнице в габаритах и росте.
У меня не было против него шансов, когда Устинов вытаскивал меня из такси. Не было ни одного — потому что я сама хотела ему их дать.
— Я не планировал задерживаться — заехал, чтобы поздравить лучшего друга, но услышал, что рядом отдыхает прокуратура, и как-то сразу передумал.
Я резко разворачиваюсь и поднимаю взгляд — от широкой грудной клетки, по линии подбородка и скул, — пока не встречаюсь с насыщенными зеленью глазами. В тот же момент по спине пробегает ток.
Саше идёт любой выбранный стиль — хоть домашний, хоть деловой, хоть спортивный, хоть пляжный. Ему идёт и то, как он держится.
Я ловлю себя на том, что не могу от него оторваться, потому что он удерживает меня взглядом — прицельным и точным, словно вбирает в себя миллиметр за миллиметром, не отпуская ни на вдох, ни на выдох.
— Скажи честно, что ты сделал, когда понял, кто я? — прищуриваюсь, склоняя голову на бок. — Упивался тем, что поимел прокурора, а не наоборот? Было приятно чувствовать себя выше — зная, что я даже не догадываюсь, кто ты на самом деле? Кому ты рассказал, Саш? Родным? Друзьям? Вы смеялись? Перечитывали переписку, комментируя, как наивно я на тебя купилась?
Вопросы сыплются из меня нескончаемым потоком.
— Эй, стоп, Оль. Хватит.
— Что? — непонимающе развожу руками.
— Я не смеялся. Ни разу. Даже мысленно. Никто из моих друзей не знал о тебе ни слова, — жёстко пресекает мои догадки Саша, указывая рукой в сторону дороги. — Никто из тех, кого ты видела.
— А кто знал?
— Только мой безопасник. Проверенный временем и обстоятельствами человек.
Я нервно сглатываю, не отрывая от него взгляда. Кровь приливает к лицу, уши пылают. В груди нарастает тупое давление — как перед тем, как расплакаться. Только слёз нет. Есть ярость. И стыд. Я чувствую себя так, будто стою перед ним раздетая — не физически, а до самого нутра.
— И что он предлагал со мной сделать, твой безопасник? — бросаюсь с очередной претензией.
