Автор
В сети идут опасные мелки. В кабинете главы компании таит подслушивающее устройство, а в офисе каждый шорох может быть сигналом. Сквозь звуки шагов и скрип каблуков просачивается секретная информация, утекшая из системы безопасности. Чем больше времени проходит без раскрытия этой слежки, тем опаснее становится обстановка....
Но сыну, похоже, здесь больше нравится — столько новых лиц.
Девушка представляется Лерой. У неё дочка — ровесница Димки, тоже полтора года. Похоже, они быстро нашли общий язык: никто не отбирает игрушки, не дерётся. Наоборот, делятся и показывают друг другу свои находки.
Сердечко тает, когда Димка берёт розовую лопатку, а через секунду протягивает свою формочку в ответ. Будто это какой-то важный ритуал зарождающейся дружбы. Они сидят рядом, лепят что-то кривенькое, но значимое, комментируя процесс на своём ещё не совсем понятном языке.
Автомобиль Саши я замечаю сразу, как только он въезжает на парковку. Пульс сбивается, когда он выходит и, направляясь к нам, засучивает рукава безупречно белой рубашки.
Он сразу выбивается из общей картины — притягивает внимание, и не только моё. И я вполне естественно ощущаю лёгкую, здравую ревность.
Я перевожу взгляд с сына на него. Встаю со скамейки, расправляя подол голубого сарафана. Когда наши взгляды встречаются, а Саша улыбается уголком губ, тепло скользит вверх по позвоночнику, а затем расплывается по груди, заставляя сердце пропустить удар.
На пару секунд мы не мама и папа, а мужчина и женщина, между которыми всё ещё искрит. И этих секунд хватает, чтобы я упустила момент, как Димке ни за что прилетает грабельками от его новой подружки.
Детский плач врезается в уши. Саша здоровается, на ходу мажет губами по моей щеке, а затем тут же опускается на корточки перед сыном, чтобы отвлечь его. Удар оказался не сильным, но таким неожиданным, что обидел по-настоящему.
— Девушки они такие, Димыч. Никогда не угадаешь, за что от них прилетит, — ласково говорит Саша, отряхивая песок с волос сына. — Пойдём-ка лучше на горку?
Я уже не удивляюсь, как легко Саша находит общий язык с детьми. Не только с нашим. Он не повышает голос, не сюсюкает. Держит идеальный баланс. И дети тянутся к нему, потому что чувствуют в нём внутреннюю силу.
Несмотря на брюки и белоснежную рубашку, Устинов легко подхватывает Димку на руки и несёт к горке. Детские сандалии оставляют следы на ткани, но Саша, похоже, этого даже не замечает.
Под обеспокоенное бормотание мамы девочки я направляюсь к коляске за поильником, и вдруг замечаю на тротуаре Григория Леонидовича с супругой. Он тоже меня видит, говорит ей что-то на ходу — и широким уверенным шагом идёт ко мне.
— Оля, рад видеть, рад видеть, — начальник хлопает меня по плечу и жмёт руку, затем бросает взгляд за мою спину.
