Автор
В сети идут опасные мелки. В кабинете главы компании таит подслушивающее устройство, а в офисе каждый шорох может быть сигналом. Сквозь звуки шагов и скрип каблуков просачивается секретная информация, утекшая из системы безопасности. Чем больше времени проходит без раскрытия этой слежки, тем опаснее становится обстановка....
Забрав ключи, я поднимаюсь в лифте, скидываю в прихожей верхнюю одежду и туфли, а затем прохожу к бару, решив позволить себе ещё один бокал вина.
Телевизор работает фоном, транслируя фильм, который я даже не воспринимаю. Мои мысли заняты другим. Такими глупыми вещами, как, наверное, никогда раньше.
Я забираюсь на диван, поджимая под себя ноги, и снимаю блокировку с телефона.
В последнее время наша игра мало напоминает осторожную. Она на грани. На самом краешке. У каждой игры есть свои правила, но свои мы не устанавливали.
"«Какие девушки в твоём вкусе, Лекс? Ты задумывался о том, что я могу тебе не понравиться?» – набираю ответ, медленно пригубливая вино.
Я одновременно жду и боюсь получить ответ.
Меня всегда устраивала моя внешность. Я часто бывала в центре внимания мужчин, но что в университете, что на работе – упрямо выстраивала вокруг себя барьеры. Барьеры, которые всегда работали безотказно.
Мужчины могли подкатить ко мне только раз.
«У меня нет списка критериев», – отвечает аноним.
«То есть тебе всё равно?»
«Красивая внешность — это плюс. Ты мне нравишься, Оливия. И это не изменится от того, какая у тебя форма губ, цвет волос или цвет глаз»
«У меня длинные светло-русые волосы и голубые глаза… Под левым глазом — две родинки. Форма губ достаточно полная, из-за чего многие, кто встречает меня впервые, думают, что там куча миллилитров гиалуронки.
Сообщение улетает раньше, чем я успеваю обдумать его смысл.
Оно же не хвастливое? Не самоуверенное? Не... жалобное?
Чёрт.
Я планировала другой результат. Просто воссоздать более живую картинку в голове у Лекса.
Сам он представляется мне красивым, прямолинейным и смелым мужчиной.
Я хмурюсь, проводя указательным пальцем по стеклу. На языке лопаются пузырьки, щекоча нёбо и оставляя терпкое послевкусие. Когда я подношу бокал к губам, часть вина проливается на платье, оставляя на нём тёмное пятно, которое быстро растекается по ткани.
Я вздрагиваю и подхватываюсь с дивана, тихо чертыхаясь.
Тот жар, что сконцентрировался в моём животе, делает движения нервными и прерывистыми, лишая координации.
