Автор
В сети идут опасные мелки. В кабинете главы компании таит подслушивающее устройство, а в офисе каждый шорох может быть сигналом. Сквозь звуки шагов и скрип каблуков просачивается секретная информация, утекшая из системы безопасности. Чем больше времени проходит без раскрытия этой слежки, тем опаснее становится обстановка....
— Тогда, может… я оставлю вам свой номер? Утром напишите, и мы приготовим что-нибудь особенное в качестве компенсации.
— Борщ и домашние котлеты? У вас этого нет в меню.
— Ну, если что, могу и сама приготовить, — настаивает девушка. — Бабушка в детстве научила, говорит, у меня хорошо получается.
Очевидно, как белый день, что с моим анонимом флиртуют. Он привлекательный мужчина и, думаю, не раз оказывался в подобных ситуациях, но сейчас — не даёт ни малейшего повода продолжать. Ни единого сигнала, что его интересует обмен номерами.
— Убеждён, что так и есть. Но, увы, я вряд ли задержусь до завтрака.
Стоя за дверью, я довольно улыбаюсь, прикусывая губу. Беспечно влюбиться в двадцать восемь — непозволительная слабость, и я не готова её себе позволить. Но уж слишком невыносимо притягательный этот водитель маршрутки… Мне такие ещё не попадались.
17.
***
Лекс поглощает еду, которую ему принесли из ресторана, бросая на меня частые взгляды, пока я ношусь по кухне.
С аппетитом у него нет проблем.
Я отворачиваюсь, пытаясь унять пульс, но он всё равно сбивается.
Напряжение между нами почти осязаемо. Искры пляшут в воздухе, заряжая пространство треском, от которого кожа покрывается мурашками, а мысли разбегаются в разные стороны.
Первые эмоции схлынули, и теперь у нас есть возможность оценить друг друга без спешки. Я… тоже изучаю, привыкаю, сравниваю. Мой аноним — дольше и пристальнее, из-за чего у меня начинают печь щёки и уши.
— Выйду покурить, — предупреждает он, вставая из-за стола и пряча светящийся телефон в карман.
Кивнув, я возвращаюсь к цветам.
Пришлось заморочиться и позвонить на ресепшен, чтобы попросить вазу. Когда горничная постучала в дверь, стало ясно, что одной не хватит. В итоге нам принесли целых три, и я принимаюсь обрезать лишние листья, аккуратно сортируя розы.
— Ты всегда так смотришь? — спрашиваю как можно спокойнее, когда спустя пару минут передышки Лекс возвращается в комнату, опускается в кресло и снова ловит меня взглядом — тяжёлым, нетерпеливым, от которого у меня дрожат пальцы.
Пылкость в нём не улеглась, а лишь затаилась. Это очевидно, как и то, что он не до конца унял голод.
Мой аноним тянется к стакану с минеральной водой и откидывается на спинку. Сам он не пьёт, зато мне заказал целую бутылку дорогого шампанского, хотя я просила всего один бокал.
— Как?
— Будто пытаешься разобрать меня по частям.
— Я тебя не разбираю.
