А скоро захотелось куда больше, чем просто лежать. Лиза сама повернулась на бок, уперлась ягодицами ему в пах. Долго ждать реакции не пришлось. Тяжелая ладонь почти сразу же легла на бедро, пальцы схватились за резинку трусиков и медленно стянули их. Еще через пару минут Лиза ощутила горячий твердый член.
— Приподними ногу, — прошептал на ухо.
И она сейчас же выполнила просьбу, а Соколов одной рукой подхватил ее под колено, второй прижал Лизу к себе. Когда он вошел, бедняжка вся выгнулась, вцепилась ему в бедро.
— Чёрт, Лиза, — едва сдержался, чтобы не кончить. Все эти четыре дня был вынужден, стиснув зубы, терпеть. А терпеть он не любил, да и не умел.
— Только на этот раз не теряй головы, — начала сама двигаться, изгибаясь змеей, насаживаясь на него полностью, сжимаясь.
Но он уже потерял. Как только Лиза прижалась, как только дала понять, что хочет, так и потерял.
— Я люблю тебя, — произнес сипло, на выдохе, отчего она вдруг замерла, потом и вовсе отстранилась. Слышать признание уже доводилось, но тогда оно звучало иначе.
— Скажи, — повернулась к нему лицом, — ты меня любил четыре года назад?
— Любил, — и оказался над ней, снова вошел, — но боялся сам себе в этом признаться.
А Лиза обхватила его голову, зарылась пальцами в волосы и потянула Соколова к себе, чтобы поцеловать. Все так, она по-прежнему неравнодушна к нему. И может быть, именно сейчас у них все получится.
Целовал он с таким напором, что дыхание перехватывало, и буквально вколачивался в ее тело, притом сжимая хрупкие запястья у нее над головой. Ему всегда нравилась власть над женщиной, особенно в постели. И лишь под конец, когда уже едва сдерживался, в мозгу, опаленном желанием немедленной разрядки, будто вспыхнуло. Нельзя давить! Нельзя напирать! В этот момент замедлился, отпустил руки, а поцелуи стали ласковее, спокойнее, чувственнее. Вдруг Лиза застонала ему в губы, по ее телу прокатилась дрожь, тогда как внутри все начало сжиматься. И его накрыло следом. Увы, Соколов не успел выйти. Опять.
— Мы еще не уехали, а ты уже творишь беспредел, — пролепетала сквозь тяжелое дыхание.
— Угу, — уткнулся лбом ей в плечо. Перед глазами сейчас зажигались и гасли бенгальские огни, и снова зажигались.
— Так что? Слезешь с меня? Я бы в душ сходила.
Но он не слез, а точно морской котик, перевалился на спину. Ноги вообще не слушались.
— Я после тебя, — пробубнил.
— Стареете, господин Соколов, — поднялась с кровати, быстро накинула на себя халат.
