На пороге появляется седовласый худой старик с вытянутым очень морщинистым лицом, запахнутый в серый халат до пят, похоже, поднятый прямо с постели, судя по помятой роже. За ним следом возникает в фиолетовой форме гвардии, увешанный знаками и прочей дребеденью, невысокий темноволосый мужчина лет сорока пяти со сведёнными к носу глазами, отчего вид, как у туповатого голубя.
— Желали видеть, госпожа? Отчего такая спешка? Что случилось, душа моя? — Загалдели.
— Выйдем, поговорим, — обозначился я, и оба вздыбились.
— Слушайтесь моего жениха, — брякнула Жозефина важно и мне: — Ты ведь не долго, Аз? Я не вынесу разлуки.
— Ага, — бросаю и киваю этим в сторону выхода балконного.
Не сводя глаз с диадемы у меня на башке, оба выходят послушно следом. Встаю у горшка, где у меня всё ещё фонарики горят и ватман расстелен. Эти подходят и встают у перил.
— Ты кто такой? — Первым наседает Элиот.
— Да, представьтесь, лорд, — требует и дедуля. — И объясните, что всё это значит? Почему на вас символ власти…
— Я теперь здесь главный, — перебиваю деда. — А ну встали ровно по стойке смирно. Предатели родины и всего рода человеческого.
Захлопали ресницами, смотрят ошалело.
— На нём обод с сердцем, а почему он на ногах стоит, — шепнул Элиот деду на ухо, не отрывая от меня выпученных глаз.
— Не зарывайтесь, юноша, — брякнул старец и тут же сглотнул в ответ на мой хищный взгляд.
— Не судите по внешности, — хмыкаю. — Такой милый добрый и красивый парень, думаете вы, вряд ли бы он прикончил Морула и обезвредил эту долбаную диадему.
Старик рот раскрыл. А Элиот выдал:
— Что — то в этом роде. Сейчас позову стражу, и мы по — другому будем вести диалог.
— Хреново, что вы ещё не осознали, кто с вами соизволил говорить, — произнёс и начал медленно, но верно замораживать всю стену покоев. Отделяя нас от любопытных ушей графини.
Эти смотрят ошарашено с раскрытыми ртами.
Лёд пластами нарастает, отделяя нас от комнаты и вообще разделяя балкон. По кускам всё больше и больше, голоднее и голоднее. И я даже не смотрю туда, всё мысленно. И эффектно.
Оба собеседника начинают трястись. Они понимают, что я ни слова заклинания не произнёс. Всё ментально, всё, как у высших вампиров.
— Я ваш повелитель, — прошипел яростно и злобно.
И оба ещё больше затряслись.
— Как вы твари такие дрожащие посмели вступить в сговор с моими рабами! — Закричал я истошно и явил «синий мрак»!
Глаза задёргались, губы задрожали, лица скукожились и коленки затряслись. Осталось мужикам только обоссаться.
— Это «Синий мрак», — комментирую, демонстрируя клинок.