Стенки анального отверстия сжимают туго, обволакивая меня очень плотно. Имира рычит утробно, сперва не понимая, что за новые ощущения, а затем взбрыкивает, выдавливая вторженца к чертям. Похоже, ей не понравилось.
Мы как два робота начинаем бороться и трахаться, разнося всё вокруг. Расхреначиваем стол и доламываем двухъярусные кровати… в ход идут стулья! Она сжимает меня сильно ногами, руками, иногда обвивается, как самый настоящий спрут, когда пытается укусить, бью пощёчину. Бьёт в ответ! Хватаю её и шлёпаю по заднице, до визга. Она вырывается и вцепляется всё же в плечо, пребывая явно в полнейшем экстазе. К счастью меня периодически спасает живая броня, возникая в самых уязвимых участках.
После очередного оргазма Имира успокаивается и даже, кажется, что начинает лучше соображать. Снова ласки, снова нежности. Но они быстро сменяются жёстким сексом. И я принимаю её правила игры.
Иногда мне становится смешно от мысли. Искусство соблазнения и любви, которыми славятся суккубы? Да бросьте. Ничего и близко нет. Животный секс.
До самого рассвета мы трахаемся без остановки, разнеся всю избу. В какие только позы я её не ставлю! Пребывая в безумном экстазе, принцесса готова изогнуться как угодно, лишь бы только ощутить мой член в себе. Учитывая её гибкость и знание камасутры, когда вновь пробивалось сознание, она вытворяет такое, что у меня «взводится курок» вновь и вновь.
Вскоре до меня дошло. Как только Имира перестала себя контролировать, перейдя в боевую трансформацию явно не по своей воле, из скромницы она превратилась в похотливую суккубку с неутолимой жаждой кончать.
Все разы, что испытываю оргазм, я выстреливаю в неё. Да она мне и шанса не оставляет, стягивая в свои тиски и вылавливая мои конвульсии.
Ненасытная крошка с диким пламенным взглядом, на которую я насмотреться никак не могу, даже когда отваливаюсь от очередного извержения без сил, выдаивает меня до боли в яйцах.
Вот же её прорвало! Никогда в жизни не встречал женщину с таким бешенством матки.
К восходу солнца, измотанные, но жаждущие ещё, мы вываливаемся на улицу, вышибая двери. И это отрезвляет её хоть немного. Но она всё же скачет на мне до самого конца, постанывая сипло, пока не приходит к ненасытной бестии десятый, а то и двадцатый оргазм. Со счёта сбился.
После она уже валится на меня обессилевшая. Мягкая, податливая, горячая, нежная. К херам полумёртвая. И такая родная малышка…"
"Помню, как выбираюсь из — под неё, беру бессознательное и беззащитное существо на руки и несу обратно в избу. Укладываю на изодранный нами же матрац, укрываю своим меховым плащом и ложусь рядом, приобнимая за горячий и нежный животик. Как самое родное существо.