Может, это низшая форма оборотня — шпиона? Чур меня! Выскакиваю из комнаты в гостиную — кухню.
Какой ужин с женщиной своей мечты без выпивки? Колдую литровую бутылку вискаря. И спохватываюсь! Этикетка, мать её! Я ж ей пиво колдовал, там такие же буквы, она легко проведёт аналогию.
Вырастил ноготок золотой, стал шкрябать. Понял вскоре, что так только хуже делаю. Ибо этикета очень плохо отходит. Полез по кухонным шкафам тару подходящую искать. Нашёл кувшин стеклянный, чтобы перелить, а он в пыли. Покрутил краны мойки, вроде как Ольви делала. И как бахнет вода в умывальник, а оттуда рикошетом мне в лицо и на одежду. Кое — как закрыл под обильными брызгами.
Весь мокрый от пояса и выше. А ещё злой, как собака. Этикетку мокрую содрал остервенело, скомкал и в урну.
— Ой, — раздаётся с прохода от Ольви. — Кристофер, что случилось?
Оборачиваюсь, улыбаясь как идиот.
— Да вот, руки хотел помыть, — посмеиваюсь горько.
— А заодно искупаться, — выпалила Ольви с улыбкой. — Давай переодеваться, что уж теперь.
С этими словами она поставила сумки и двинула в комнату.
— Не стесняйся, заходи, — добавила, когда поняла, что я за ней не пошёл.
Усадила на диван, как маленького.
— Снимай всё мокрое, я принесу что — нибудь, — скомандовала и двинула в смежную комнату, где у неё спальня.
Стал раздеваться неуверенно, помня, что у меня в пиджаке все три камня Дракона, которые я таскаю с собой постоянно, дабы не спиздили или не убились, что ещё хуже. Рубашку сдёрнул. Она идёт с полотенцем! А у меня на шее её кулон.
Ничего лучше не придумал, рукой грудь прикрыл.
— Да видела я уже твой красивый торс, — говорит Ольви деловито, подсаживаясь ко мне на диван. — Мы же взрослые люди. Давай посушу волосы.
Послушно даю шевелюру, которую она накрывает полотенцем и старательно, аккуратно начинает сушить. Перебирает локон за локоном, заключая в ткань. Кажется даже, что увлекается, а я продолжаю сидеть в напряжении, зажав кулон.
Пусть думает, что угодно, но если увидит его — это крах!
Довершает процесс, от которого мне было очень приятно. Убирает полотенце. Смотрит прямо в глаза с иронией.
— Скромник? — Спрашивает, наблюдая, как я всё ещё прикрываю грудь.
— Душевные шрамы, прости, — выпалил.
Потупила взгляд. Протянула бежевую сорочку с рюшами.
— Это мужа, она чистая, — прокомментировала.
— Спасибо, — брякнул и выхватил пиджак, который она ловко решила умыкнуть. — На спинку стула повешу, высохнет.
Посмотрела с подозрением.
— Вот держи, спасибо, — протянул ей рубаху.
Ольви приняла её бережно и пошла в другую комнату. А я быстро напялил сорочку. Млять, вырез сверху большой! Что за подстава. Снимаю кулон, в карман кладу. Впервые ощущаю себя таким уязвимым, ибо никогда в жизни ещё так не делал.