Как и человек Гертруды, который, похоже, весь уже извёлся.
Отслюнявил ему комиссию купюрами высокого номинала. Тот запихал всё в папку и попросил завести на адрес. Конечно, он переживает, я б такого прыща и сам бы легко ограбил. Но он свои бабки честно отработал, надо признать. А вот ломбард тот первый, походу, надул меня процентов на девяносто.
Да и хрен с ним. Теперь у меня будто камень с души упал. Я — легализованный богач. И никакой не альфонс, нет! Ни в коем случае.
Скинули дядьку на точке, и домой. Пробрался в комнату, куда проводила полусонная служанка, и упал костьми. Вымотался за день с этими богатствами. Вот же я жадный хомяк.
Утром спохватился, пришла ли со свиданки Инесса. А она с папкой скачет на берегу, разгорячённо рассказывая про своего нового ухажёра. Как и предполагал, это один из молодых друзей архитектора Гилинга, который оказался шустрее других.
Плотно позавтракав, я рванул по делам за пределы Ступени в город. Заехал в старую гостиницу поздороваться, а заодно спросить, не искал ли кто. Но никому я оказался не нужен. Оставил сообщение солдатам и инструкции через администратора. И отправился за контур, перемещать доклад от Лихетты.
Грустно на душе. Девочки очень скучают, а я понял, что уже заскучал без них. Без наших шуток у костра и всяких выкрутасов. Сейчас у них всё отлично, мчат на всех порах, ни на кого не нарываются. Прошли уже больше половины пути и с нетерпением ждут встречи со своими будущими соратниками.
А я с нетерпением жду завтрашнего дня, чтобы наведаться к Ольви. Два дня, как она просила, дал ей. Осталось скоротать совсем немного.
Покатавшись по городу, вернулся поздно вечером в особняк. Как и предполагал, меня искала Гертрута. Вот же ненасытная сука. Оставила записку Белоису с печатью, как она любит. Но я даже не открывал. Все мысли о завтрашней встрече…
Утром третьего дня ожиданья взял с собой всё необходимое и отправился к Ольви чуть ли не на крыльях. Очень хочется её порадовать! А то она, вероятно, подумала, что я всё отменил. Уходя, мог бы и подтвердить намерения, но из вредности промолчал. А теперь жалею.
Ещё вчера мучился и рвался к ней. Еле пересилил себя, и не поехал. Два дня. Наша с ней игра в безразличие.
На правительственной карете прямо до её дома, пусть видят соседи, что она теперь важный человек. С бешеным сердцем постучал в подъездные двери. Минуты три ничего не происходит, я уже решаю просто телепортироваться, как свой человек хотя бы на лестничный пролёт. Но понимаю, что раз это здание принадлежит ей целиком, то порог её дома сейчас перед моим носом.
За дверью суета. Замок, наконец, защёлкал.