Пройдя строй и отметив для себя семерых, я попросил всех развернуться к лесу передом, а ко мне задом!
Мляяя, двадцать голых попочек с хвостиками пышными в ряд, и у меня хер дымится. Они ещё так застенчиво поглядывают в мою сторону, волосы у всех до задниц! Они их за плечико вперёд заправили специально, чтобы булочки лучше рассмотрел. Из топ семь ушло сразу три, но прибавилось пять!
Обнаглев окончательно, я стал ягодицы ощупывать. Даже через трель насекомых стало слышно ахи и вздохи голеньких, но смирных «кошечек». Я и сам готов стонать в голос от тактильного экстаза. И мысленного оргазма.
Все эти попы твои, парень! Владей…
Конечно, ни одна задница с бёдрами не произвела эффект златовласки. Здесь и с похожим оттенком волос не увидел. Надежда выискать подобный типаж или породу тоже быстро улетучилась.
Однако это не помешало выбрать мне своих двух фавориток. Жаба душила, в мыслях метался по двум из четырёх. Но глядя на хижину, понял, рисковать не стоит.
— Слушай, а акция единовременная? — Уточняю перед окончательным выбором. — Ну, то есть, на одну ночь?
— Что ты, господин, много фелисок желает ночь с таким великим воином. Поэтому пока ты здесь…
— Отлично. Беру! Ты и ты, как зовут⁇
Выбрал не высоких, совсем крошек, но так получилось.
— Милиса, — прощебетала одна с умопомрачительно красивой мордашкой и худеньким телом. Чувствую, что очень нежная.
— Флавия, — прошептала вторая умирающим голосочком, походу самая пунцовая от смущения. И это с такой — то фантастической торчащей жопой!!
— Остальные не расстраивайтесь, мы не прощаемся! — Объявил, и все девочки стали живенько одеваться.
Я тут же засомневался в выборе. Но поздно! И так чувствую себя гадом. Но чувство сладкое.
Милиса с Флавией ушли готовиться, хотя меня и так всё устраивало. Но мало ли.
Проводница откланялась. Я послал ей воздушный поцелуй и вызвал смущённую улыбку.
Ждать пришлось минут сорок, а время уже к полуночи. Но оно того стоило!!
Несмотря на то, что из «кошечек» искусницы любви вышли никакие, ввиду отсутствия опыта, как понимаю. Поэтому мне упало сразу два брёвнышка, зато верти, как хочешь. Ни уламывать, ни разговаривать не нужно.
Насладился новизной и свежестью, нежной застенчивостью и тугой первозданностью. Бедные крошки даже боялись стонать от души, худенькая попискивала, попастая тихо выла. Когда первой кончил на спину, она горько заплакала. Оказывается, надо вовнутрь, иначе оскорбление! И признак того, что считаю недостойной моего семени. Вот оно как, они за детьми ко мне припёрлась!
Пришлось исправляться. Немного поболтали, разговорил обеих. Какие же они милые, эти молодые «кошечки»!
Ещё до рассвета свалили от меня уже довольные.