Разве можно сохранять спокойствие, когда судьба твоего народа висит на волоске? Он поступил как расчетливый, безжалостный и аморальный дикарь.
– Я смотрю на это иначе, – возразил Карнье. – Мы видели самоконтроль цивилизованного существа.
– Ничего подобного, это не более чем хитрость, – терпеливо пояснил Томлинсон. – В отличие от искренной реакции Алмуроа. В критический момент тот не сдержал эмоций. Ясно же, что Алмуроа туповатый, но честный солдат.
– Господа, в нашем распоряжении один час, – объявил Дженкинс. – Предлагаю перейти в конференц-зал и принять решение.
– Итак, – первым взял слово Карнье, когда все расселись. – Я сделал выбор в пользу Ирика. Хочу объяснить почему. Во-первых, я уверен, что его самоконтроль в последнем тесте – безусловный признак культуры. Дикари не способны сдерживать эмоции.
– Вы никогда не слышали о примитивном стоицизме? – тихо спросил Томлинсон.
– Во-вторых, – продолжил Карнье, игнорируя вопрос, – по данным биологов, у Ирика более развитый мозг. Это предполагает более развитый интеллект – сопутствующий признак цивилизованности. И наконец, его отрицание нашего искусства – это, безусловно, более искушенная оценка в отличие от коварного одобрения всего и вся, выраженного Алмуроа.
– Вы абсолютно не правы. – Томлинсон затушил сигарету и встал. – Я уже указывал на искреннюю реакцию Алмуроа в последнем тесте. Подумайте и о его самоконтроле: оценив ситуацию, он отпустил человека. Ирик же отреагировал именно так, как, по его мнению, мы от него ждали.
Хендрикс слушал, но ему нечего было сказать. Почему-то все аргументы казались неубедительными. Хотя все это не более чем личное мнение…
В дверях возник офицер ООН.
– Сэр, нам нужен ответ, – обратился он к Дженкинсу.
– Хорошо. Будьте добры, подождите за дверью.
Офицер прикрыл за собой дверь.
– Господа, пора.
Разговоры стихли как по команде.
– Хорошо. Прошу поднять руку тех, кто считает варваром Ирика.
Взмыло несколько рук. Хендрикс после секундного колебания голосовать не стал. Дженкинс пересчитал руки и сказал:
– Теперь те, кто считает варваром Алмуроа.
Снова пересчитал.
– Голосовать должны все. Поэтому повторим. Пожалуйста, сделайте свой выбор.
На этот раз воздержался один Хендрикс, не считая самого Дженкинса. Голоса поделились поровну.
– Кто не голосовал? – спросил Дженкинс.
– Я, – ответил Хендрикс.
– Времени больше нет. Пожалуйста, проголосуйте.
– Я не могу.
– Но вы должны. В чью пользу ваш выбор?
– Ни в чью, – продолжил упрямиться Хендрикс. – Убедительных доказательств нет.
– Но вы обязаны проголосовать.
– Хотите, чтобы я подбросил монетку? – в отчаянии спросил Хендрикс.
– Если без этого никак… Решение должно быть принято!
По лицу Хендрикса катился пот.