С некоторого времени кот стал избегать хозяина.
Эвик прошел в спальню, взял кусок наждачной бумаги и принялся начищать ствол карабина. Ржавчина все глубже въедалась в металл – и внутри, и снаружи. Все бесполезно.
Он отбросил винтовку и принялся ходить из угла в угол. Со двора донеслись голоса туземцев.
– Все расы отвратительны. Только одна нормальная – наш народ!
– Я ненавижу всех наших. Но пришлых ненавижу сильнее. Мы-то хоть, по крайней мере, народ!
– Заткнитесь! – завопил Эвик и запустил учебником химии в стену. Черт с этими валентностями и обменными электронами! Главное – вырваться с планеты прежде, чем он сорвется и перебьет несколько тысяч туземцев.
Тучи совсем отяжелели от влаги, грозя вот-вот разразиться дождем. Но они все еще чего-то ждали и не роняли ни капли.
Эвик думал о туземцах планеты, о миллионах сельжан, ненавидящих его, пришлого чужака. Они были единым целым. Они ненавидят друг друга, но они – общность. А он одинок.
«Господи боже, – подумал он, – как смеют они ненавидеть меня? Меня, землянина!»
И тут он вспомнил, что туземцы не верят в Бога.
На четвертый месяц семена взошли и поля зазеленели молодыми побегами. Теперь Эвик тратил вдвое больше сил, заставляя туземцев пропалывать сорняки.
– Переходим на новое место, – прохрипел он. После нескольких месяцев ора его голос охрип.
– Поразит ли нас Бог господина, если мы ослушаемся? – с издевкой спросил один из туземцев.
– Вряд ли, – ответил Эвик. – Но это не значит, что можно бездельничать.
Мимо промчался Пушок в сопровождении трех туземных зверьков."
"– Кис-кис, – хрипло позвал Эвик. Пушок не отреагировал. Сблизившись со зверьками, кот перестал ночевать в доме.
– Не оставляйте сорняки на полях, – напомнил Эвик. – Иначе они пустят корни. – Он вяло поднял руку и указал на одного из туземцев. – Ты. Убери вон ту кучу.
Туземец неохотно поднял охапку травы и отнес к краю поля, рассыпав по дороге большинство сорняков.
– Молодец.
Сельжане раздражали Эвика как никогда, но вспышки гнева, свойственные первым месяцам, возникали все реже. Он слишком устал, в том числе – злиться.
– Продолжай, – велел он.
– Слушаюсь, господин, – ответил насмешливый голос. Эвик даже не обернулся.
Он отпустил всех на час раньше и вернулся в Колониальный Дом.
С этого дня он решил не бриться. Бритье порождало ненужные проблемы, так почему бы не отпустить бороду. Он прошел на кухню и открыл банку солонины.
За едой он задумался, примет ли его желудок местную пищу. Консервированная диета окончательно опостылела.
Эвик открыл дверь и позвал Пушка, но тот не показался. Эвик позвал снова. На этот раз кот выбежал из кустов, но, увидев Эвика, зашипел и нырнул обратно.
«Кот покинул мою группу», – констатировал Эвик.
Он вернулся в спальню. Там царил беспорядок.