Автор
Сборник остроумных рассказов Роберта Шекли, мастера парадоксальной фантастики. Герои произведений сталкиваются с необычными ситуациями в космосе и на чужих планетах, где логика переплетается с абсурдом, а каждая история таит в себе неожиданный поворот и глубокую философскую мысль.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «В темном-темном космосе»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сборник остроумных рассказов Роберта Шекли, мастера парадоксальной фантастики. Герои произведений сталкиваются с необычными ситуациями в космосе и на чужих планетах, где логика переплетается с абсурдом, а каждая история таит в себе неожиданный поворот и глубокую философскую мысль.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Роберт Шекли Легкое чтение Фантастика Зарубежная фантастика подборки серии
Сборник остроумных рассказов Роберта Шекли, мастера парадоксальной фантастики. Герои произведений сталкиваются с необычными ситуациями в космосе и на чужих планетах, где логика переплетается с абсурдом, а каждая история таит в себе неожиданный поворот и глубокую философскую мысль.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Отключив трансформаторный привод, в котором осталась последняя капля топлива, они перешли на атомные двигатели. Фаня елозил радиосканером по поверхности планеты, уточняя местоположение тонкого металлического шпиля аварийного склада.
Равнина больше не была необитаемой. Касцеллианцы построили вокруг склада большой город, и шпиль господствовал над примитивными деревянно-глинобитными постройками.
– Держись, – сказал Фаня и бросил корабль вниз, на свежеубранное поле на окраине города. – А теперь слушай меня, – сказал он, отстегивая ремень безопасности. – Мы здесь исключительно ради топлива. Никаких сувениров, никаких экскурсий и никакого братания.
В бортовой иллюминатор они увидели облако пыли, движущееся со стороны города. Приблизившись, облако рассыпалось на отдельные фигуры бегущих людей.
– Что, интересно, представляет собой их уникальное общественное устройство? – спросил Донни, в задумчивости проверяя заряд бластера.
– Не знаю и знать не хочу, – ответил Фаня, втискиваясь в тяжелый космический скафандр. – Ты одевайся тоже.
– Зачем? Ведь воздух за бортом пригоден для дыхания.
– Послушай, толстокожий. О местных мы не знаем почти ничего. Возможно, их излюбленный способ приветствовать гостей – отрубать им головы и фаршировать зелеными яблоками. Раз «Путеводитель» говорит «уникальное общественное устройство», то, надо полагать, он подразумевает наличие чего-то из ряда вон выходящего.
– В «Путеводителе» сказано, они дружелюбные.
– Это значит, что у них нет атомных бомб. Давай надевай скафандр.
Донни отложил оружие и надел бронированный космический костюм. Оба космонавта прицепили к скафандрам бластеры, парализаторы и по паре гранат.
– Думаю, беспокоиться не о чем, – сказал Фаня, затягивая последний винт на шлеме. – Даже если они проявят агрессию, космический скафандр им не по зубам. А не проявят – тогда вообще никаких хлопот… Надеюсь, эти безделушки придутся кстати. – Он подхватил контейнер с товарами для обмена: зеркальца, игрушки и тому подобное.
В полном защитном комплекте Фаня выскользнул из люка и поднял руку, приветствуя касцеллианцев. Слова чужого языка, гипнотически внедренного в память, сами сложились в нужную фразу:
– Мы пришли как друзья и братья. Отведите нас к вождю."
"Туземцы столпились вокруг космонавтов, с любопытством рассматривая корабль и скафандры. Несмотря на то что у них было такое же, как и у людей, количество глаз, ушей и конечностей, выглядели они совсем не как люди.
– Если они дружелюбны, зачем им столько оружия? – удивился Донни, выбравшись из люка. Одежда касцеллианцев состояла в основном из ножей, мечей и кинжалов. На каждом висело не менее пяти экземпляров холодного оружия, а на иных – восемь или девять.
