Автор
В тихом городке у моря жители прячутся от проблем в своей обычной жизни. Поезд останавливается здесь всего пару минут, но это время кажется вечным для тех, кто спешит или растерянно оглядывается на новые вызовы. Асфальт и трава словно смотрят сквозь вас, напоминая об ушедшем прошлом и том, что ждет впереди....
При взгляде на нее вспоминались женщины Средневековья – бледные, рыжеватые, с чистым и высоким лбом и печальным, смущенным взглядом.
В Марининой комнате стояла точно такая же этажерка, какая была у его бабки, – темного дерева, с фигурными балясинками, шаткая и кривоватая. На этажерке стояли Маринины книги. Ему стало любопытно, что читает Марина, и он попросил разрешения что-нибудь выбрать себе.
Она покраснела, опустила глаза и пробормотала:
– Да, да, конечно. Но вряд ли вы найдете что-то интересное для себя. Там женская литература.
Иван усмехнулся – кажется, таких девушек уже не осталось. Но книги были знакомые – Гюго, Мопассан, Мериме, Чехов, Бунин, Куприн. Какая там женская литература?
Он вытащил коричневый томик Бунина. И принялся листать любимые «Темные аллеи». Марина увидела, что он выбрал, и покраснела еще сильнее.
Иван не собирался задерживаться в этом чудесном и теплом доме, злоупотреблять гостеприимством Нонны и ее родных – ждал ответа от Машки Велижанской, которой позвонил по приезде в Ленинград.
А как быть с жильем, Иван не волновался. Будет работа – будет зарплата. А будет зарплата – он снимет комнату. Пусть на окраине, на большее наверняка не хватит, пусть за городом, все равно. Только бы срослось с работой. А там поглядим – посмотрим!
Но Машка не звонила, и тогда позвонил он сам. Она тянула и, казалось, уже пожалела, что что-то пообещала – объясняла причины, и эти причины, надо сказать, были весьма уважительны.
"Умница Нонна сделала еще одно огромное дело – помогла с оформлением инвалидности. Пенсия ему полагалась совсем небольшая, но лучше так, чем никак.
Он, разумеется, старался быть хоть чем-то полезным – ездил с Анной Станиславовной на Кировский рынок, законопатил на зиму дырявые рамы, подклеил отвалившуюся плитку в ванной, починил вечно текущий кран.
– Вот она, жизнь при мужике! – говорила Нонна. – Как мы отвыкли!
Марина краснела, бледнела и вылетала из комнаты, бросив на мать укоризненный взгляд. А он тоже смущался от этих слов, ища в них второй, тайный, смысл.
Ну и понял все окончательно, когда Нонна принесла билеты в Мариинку:
– Сходите с Маринкой!
– А вы? – спросил он.
– Ваня! Я так устаю! Какой мне театр? Да еще после работы! Будний же день, о чем ты? Я мечтаю об одном – прийти домой и вытянуть ноги.
