Автор
Иван Громов приезжает в тихий южный город, мечтая исцелить душу у моря. Здесь, вдали от прошлого, он надеется найти утешение и новый смысл жизни. Но встреча с неожиданным знакомством изменит его планы и научит верить в возможность второго шанса.
Обмен нашелся только через полтора года, когда Иван уже не сдерживался и от усталости срывался на жену, и начинались перепалки и взаимные претензии, он умолял ее соглашаться на любой вариант. К тому же Алена была беременна. Тянуть было нечего – надо было обустраиваться и начинать нормальную жизнь.
Но суть да дело, вечная морока с оформлением, ожидание документов, наконец, сборы и предстоящий переезд. Да, переезд.
* * *Иван сидел посреди комнаты на бабкином венском стуле и смотрел на свое «наследство» – бабкин комод, этажерка, дедово кресло, обеденный стол. Книги, книги. Шифоньер. Пышные, высокие подушки в кружевных наволочках. Бабкина перина, высокая, как сугроб. Люстра с синими плафонами. Немного выцветшая гобеленовая скатерть. Потертый коврик из Туркестана. Все эти старые, дряхлые вещи были и его жизнью, и жизнью его семьи. Его детством и юностью, его молодостью. Именно они, эти неодушевленные предметы, спасали его от одиночества. Он понимал, отчетливо понимал, что брать их с собой в новую жизнь… невозможно. «Тащить эту рухлядь?» Это были слова Алены, его жены, и в них звучала брезгливость.
Как объяснить ей, что это вся его жизнь? Нет, он далеко не тряпичник и не мещанин. Но как он расстанется с бабкиной этажеркой и дедовым креслом? Как снесет на помойку этот шкаф, эти стулья? Как поднимется рука?
Но и тащить за собой, перевозить в другой город, платить огромные деньги за перевозку? Смешно и глупо. И действительно нелепо. Это ему эти вещи дороги, ценны, но не ей. Она не знала ни его деда, ни его бабку. Кто они ей? Для нее это действительно рухлядь, клоповник, мусор.
Он обижался, понимая, что по сути Алена права и захламлять старьем новую квартиру неправильно. Надо ли из-за этой ерунды, из-за этого хлама нервировать беременную жену?
Повезло – кое-что свез к Велижанскому на дачу, а что-то выкинул на помойку. А что делать… Хорошо, что шифоньер взяла баба Валя. «Такое добро на помойку? – возмутилась она. – Да мы за таким шифоньером по году гонялись!»
Ну ладно, в конце концов, все это только вещи, неодушевленное тряпье. А память, она в сердце. Разве он когда-нибудь сможет забыть бабку и деда? Все, все, решено. Алена хозяйка, и здесь ее придется послушать.
Но как же муторно было на сердце, как же противно! Как будто он предал их, своих дорогих.
Итак, обмен совершился. Но предстояло еще сделать ремонт – маленькая двухкомнатная квартирка в Купчине была страшно запущена.
