Юля выслушала диспетчера, пообещала спуститься через десять минут, а сама думала о том, что Игнат невыносимый, невыносимый зазнайка. И что ей, как можно скорее, следует закончить работу, и распрощаться и с ним в том числе.
В подъезде столкнулась с Милкой. Та тоже собралась на работу, вышла из квартиры и увидела Юлю. Тут же принялась возмущаться:
- Ты куда вчера убеҗала? Оставила меня с Сенькой разбираться! И телефон не брала. Я же волновалась!
В любой другой день, Юле стало бы стыдно за то, что заставила кого-то волноваться и переживать, но сегодня при виде подружки, возмущение накрыло волной.
- Ты зачем вчера писала Игнату? - обвинила она её.
Милка несколько оторопела от её тона и бушевавших эмоций.
- Как этo – зачем? - удивилась она. - Чтобы он приехал и разобрался.
- В чём разобрался, Мила?
- В ситуации. - И тут же решительно поинтересовалась: - Ты чего на меня кричишь?
- Да ничего, – в сердцах выдохнула Юля. - Проcто ты полезла не в своё дело!
- Как это – не в своё? Когда это твoи дела были не моими?
- Вчера, - припечатала её Юля. - Вчера тебе не следовало вмешиваться.
Мила нахмурилась.
- Что-то случилось?
Юля лишь рукой на неё махнула,и поспешила вниз по лестнице, к терпеливо поджидавшему её такси.
Наверное, впервые она оказалась с домом один на один. До этогo она всегда переступала порог, чувствуя за спиной чьё-то присутствие. Игната или Вани. А сегодня её оставили одну. Наедине с домом, призраком бабы Клавы, с переживаниями и невесёлыми мыслями. Юля, на всякий случай, заперла входную дверь на ключ,и сразу поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж, решив не заходить на кухню, чтобы не тревожить своё воображение воспоминаниями о ярком и чётком сне с участием бабы Клавы. Вот только всё равно о ней думала. Прошлась по пыльным полупустым комнатам, повертела в руках пару статуэток на комоде, чувствуя себя под стать этому большому дому, опустошённой и брошенной. Никому не нужной. Прошла в комнату с сундуками и присела в кресло у окна. Наверное, Клавдия Поликарповна также сидела в нём и смотрела на улицу, на людей, сама от них скрываясь.
- Дурак ваш внук, – произнесла Юля вслух. - И олух. И он совершенно не достоин этого дома. Хотите обижайтесь, хотите нет.
Конечно, в ответ она ничего не услышала. И слава богу. Иначе бы в этом кресле от ужаса и скончалась, но от проговорённой вслух обиды, Юле заметно полегчало.
