— Негодяй! — крикнул он дрожащим голосом. — Тебе не пройдет даром, что ты осмелился посмеяться надо мной… Как, после всего, о чем мы условились с тобою, ты осмелился убить одного из самых верных и преданных мне друзей!
— Милорд, — отвечал Кишная серьезно и торжественно, — горе помутило твой рассудок. Я оправдаю себя одним словом…
— Тебе это трудно будет после разыгранной вчера вечером смешной и странной сцены.
— О какой смешной и странной сцене говорить милорд? Мне не помнится, чтобы разговор наш заслуживал этого названия.
— Зачем притворяешься не понимающим? Не ты разве, чтобы выставить напоказ свое могущество, прислал вчера пандорама, который заявил бедному Ватсону, что ему остается три часа жизни? Посмей отрицать это.
Слова эти были лучом света для Кишнаи; он все понял: мнимый пандорам был не кто иной, как браматма, и успех его плана был теперь обеспечен.
— Не только осмелюсь отрицать это, милорд, но через пять минут докажу тебе, что я не мог быть виновен в этом бесполезном и вредном для моего дела поступке… Как можешь ты думать, чтобы я приказал исполнить приговор, произнесенный теми, которых мы задушили с единственною целью быть тебе полезными?.. И против кого был произнесен этот приговор? Против человека, который преследовал одну цель с нами и травил наших врагов… Признавайся, что это было бы большой ошибкой с нашей стороны и показало бы, что мы потеряли рассудок…
— Верно, — отвечал вице-король, смягченный логичностью этого аргумента, — я положительно ничего не понимаю… Но кто такой этот пандорам, так насмеявшийся надо мною?
— Я говорил уже, что одно слово объяснит тебе все… Пандорам не кто иной, как браматма, действительный вождь общества «Духов Вод», и убийство полковника Ватсона — дерзкий ответ на твой указ о уничтожении этого общества, изданный тобой в день приезда в Беджапур.
Объяснение это было так логично и ясно, что больше не могло быть сомнений. Сэр Лауренс тотчас же переменил тон и объявил, что он вполне удовлетворен. Но Кишная должен немедленно помочь ему в примерном наказании за преступление, наглость которого превосходит все, что он видел до сих пор.
— Я готов помочь тебе, — отвечал Кишная, ликовавший в душе при виде того, что Лауренс идет к той цели, к которой он сам собирался идти. — Могу заверить тебя, что быстрота, с которою ты будешь действовать, произведет хорошее впечатление на все население. Надо, чтобы оно узнало о наказании вслед за известием о преступлении.
— Таково и мое намерение.
