Я лбом задела окаменевший ствол. Даже если бы меня нашли другие, я больше не могла бы убежать. Страха больше нет сил воспринять, а борьба и надежды — пустые. Закрыла глаза, даже не думая вытереть слёзы: что это сделает?
И это хотя бы немного облегчает мою участь. По крайней мере, я себя в этом убеждаю.
В повозке несмотря на все волнения и страхи, я чувствовала себя более-менее защищённой. Спрятанной и укрытой от лишних взглядов.
Но стоит только выбраться наружу, ступив на утрамбованную землю лесной дороги, и всю меня сковывает настоящая паника.
Вокруг снуют мужчины. Много-много мужчин. А я одна. Полностью одна.
Замерев испуганной зайчихой, целую минуту стою, сжимая в руках свою котомку и боясь даже дышать."
"Это глупо. Глупо.
Вон с интересом поглядывает на меня один из обозных, толкая локтем своего товарища. Вон глянул мельком демон, проезжающий мимо на огромном коне.
Подданых Раграста сразу видно по чёрным доспехам. И какой-то хищной манере двигаться, смотреть, слушать. Словно жертву выслеживают. Кроме того, они почти все длинноволосые, с выбритыми висками и ходят с косами.
Сделав судорожный вдох, я всё-таки отлипаю от повозки и устремляюсь в кусты, надеясь для своих нужд найти совсем непроходимые и непроглядные. Иначе у меня сердце не выдержит. Боги, как это всё непривычно. Чувствую себя беспомощным ребёнком.
Искать Тори я отправляюсь, когда наконец справляюсь со всем и привожу себя в порядок.
Идти решаю со стороны леса, чтобы не так попадаться на глаза. И всё равно к тому моменту, как добираюсь до головы кортежа, внутри всё уже сводит от страха. Даже поджилки трясутся. Эти два года превратили меня в жалкую трусиху. Самой гадко.
Злость на себя немного помогает. Заприметив впереди шестёрку лошадей, запряжённых в дормезу, я уже более решительно направляюсь туда. И почти сразу же расплачиваюсь за это.
— Стоять! — резко приказывает кто-то, подкравшийся сзади.
И я цепенею, хватая ртом воздух.
— Кто такая? — на моём плече смыкается стальная хватка, разворачивая моё тело, словно тряпичное.
Едва сдерживаясь, чтобы не заскулить от ужаса, я вскидываю дрожащие руки, защищаясь, и поднимаю глаза на огромного темноволосого демона, возвышающегося надо мной.
И едва не оседаю на землю, чувствуя, как подгибаются ноги.
Меня подозрительно буравят тяжёлым взглядом чёрные, как сама тьма, глаза.
