Обидная для меня…
– Даш. А давай тогда, будем откровенными совсем уж до конца.
– Я всегда с тобой откровенна. Что еще тебе нужно?
– Если бы я просто позвал тебя замуж? Без этих несчастных денег, без Вовки и опеки над ним… Просто, по-человечески, попросил тебя стать моей женой? Ты пошла бы?
– Ну, вот почему ты такой дурак, Пальмовский? – Хотела спросить с вызовом и наездом, а получилось как-то жалобно.
Этот человек устроил из моей жизни какое-то подобие яйца всмятку: вроде бы и сварено, и вкусно, а есть страшно – черт знает, что еще за гадость можно подцепить.
– Мне казалось, я очень умный и успешный мужчина. Ничего плохого никому не сделал. За что дураком называешь?
Его взгляд оставался все таким же жестким и цепким, ни на секунду не смягчился.
Да, это по-детски и глупо – отворачиваться. Прятаться от разговора. Но как объяснить ему, такому рациональному, что еще и чувства у людей бывают?
Если я сама себе объяснить не могу, что творится в моей голове? Он ведь, реально, пока не сделал мне ничего плохого. Квартиру, вон, выкупил родительскую, хотя и не обязан был.
Понятно, что не послушался моих требований, заставил нарушить принципы…
О Вовке заботится, переживает о нем… Готов положить на плаху свою личную жизнь и судьбу, свое возможное семейное счастье…
– А если конкретно, по полочкам? Можешь, все-таки, объяснить, за что меня так обзываешь?
– У тебя отличное правило, Слава. Не нужно его нарушать, и тогда никаких вопросов не будет.
– Это какое же, если не секрет? – Крепкие пальцы взялись за мой подбородок, заставили посмотреть прямо на Пальмовского. Похоже, наступил момент, когда простыми отмазками и отговорками не отделаешься.
– «Ничего личного». Помнишь такое? Не впутывать в дела никакие личные отношения. Оно работает, Слав. Как бы это ни было печально…
– Значит, отвечать на мои вопросы не станешь?
– Нет, конечно. Какая разница, пошла бы я за тебя замуж или нет? У нас деловой договор. Ты выполняешь условия, причем замечательно и даже с опережением графика… Я тоже все выполню обязательно.
Его лицо становилось все ближе и ближе к моему. Дыхание Славы почти коснулось моих губ.
Я что-то еще говорила вслух, но плохо следила за словами. С трудом выталкивала их, опасаясь, что ляпну лишнее и ненужное, что-то такое, за что будет стыдно потом.
– А если я хочу поменять условия? М?
Пальмовский смотрел на мой рот. Совсем не трудно было догадаться, чего конкретно он сейчас хочет.
Мотнула головой, без особого успеха, впрочем.
