В мире чванливых титанов любви, где каждая девушка считается бездарной, ты будешь выбирать невесту в срочном порядке. Отец не верит в успех кандидаток и требует готовности к браку, но ты предпочитаешь держаться подальше от этого рискованного аферы.
Ответ на приглашение к Отбору сегодня написать или дождаться завтрашнего дня, когда сын объездит графиню, чтоб уж точно наверняка? Впрочем, днем раньше, днем позже — разница небольшая, девушка уже никуда не денется. Решено, он напишет сейчас!
Мужчина встал, помассировал затекшие ноги и направился в кабинет, жалея, что поспешил отпустить Поля и теперь все приходится делать самому.
Что там, в приглашении-то было написано? А, не помню… Ну и… с ним! Раз не помнит, значит, так и надо, было бы что важное — не забыл бы.
«Ее Светлость, графиня Габриэлла Итэлия Амеди не имеет возможности ответить на приглашение положительно, так как уже связала себя с бароном Рамиром Оренси».
О, как! Немного напутано и не совсем связно, но, главное, смысл понятен.
Барон нашел почтовик, вложил в него послание, написал адресата — Распорядительнице Отбора госпоже Клео Маритани, Летняя Резиденция, Ренна — и отправил.
Чем же занять себя, пока сын спит? Разве что, сходить, глянуть на племянницу?
Дверь воспитанницы была закрыта изнутри — тоже спит еще.
Барон потоптался возле двери в комнату подопечной и отправился на кухню.
Кухня — сердце каждого дома — жила своей жизнью. Что-то резалось, что-то чистилось, бегали помощники, посудомойка, скрытая клубами пара, поднимающегося от лохани с посудой, остервенело терла тарелки, на огромной плите что-то шкворчало и стреляло маслом.
— Ваша Милость, — отреагировала главная кирия Валентина. — Завтрак? Я сейчас распоряжусь, и Поль принесет наверх.
— Я на сегодня отпустил Поля, — ответил барон. — Завтрак подадите через полчаса ко мне в кабинет.
— Хорошо, Ваша Милость.
— Да, где экономка? Найдите ее и пришлите ко мне.
Дождавшись заверения, что все сию минуту будет исполнено, барон Оренси вернулся к себе.
Экономка, видимо, еще спала, потому что появилась через пятнадцать-двадцать минут, взъерошенная и красная, будто бежала бегом, в перекрученном переднике и набекрень сидящем чепце.
— Ваша Милость, — присела она в книксене.
— Кирия Малинора, — обратился Фреджинальд. — Вчера Ее Светлость уволила свою личную служанку и осталась без горничной. Подберите какую-нибудь из девушек порасторопнее и приставьте к Ее Светлости.
— Конечно, Ваша Милость.
