Вальс до востребования трансформирует пространство и время в чудесный сияющий звук, где эмоции переливаются как музыка. Материальный мир уступает место острому ощущению жизни – ясности мышления и взрывной мощи чувств.
От которой он ни в коем случае не отказывался, это его прошлое, весьма интересное, насыщенное и иногда даже прекрасное, но прошлое. Никому из тех бывших друзей и приятелей он бы не смог рассказать того, что пережил, умирая замурованным в снегу, и объяснить столь резкое и кардинальное изменение своей личности, этот самый перепрошив сознания, восприятия и понимания действительности. Да и не захотел бы ничего объяснять.
Ян подъехал к камину, пошуровал в нем кочергой, собирая в кучу развалившиеся уголья окончательно прогоревших дров, добавил в топку несколько поленьев и вернулся на прежнее место, рядом с креслом Марианны, в охраняющий их уединенность желтый круг света торшера.
"– Я потрясена твоим рассказом, – тихо призналась Марьяна, посмотрев ему в глаза. – У меня такое ощущение, словно я была с тобой там. А когда представила себя на твоем месте… заживо погребенной… – У нее вдруг перехватило спазмом горло, подкатили слезы к глазам. – Это… это не то что невозможно пережить, это даже представить смертельно страшно.
– Не думаю, – возразил ей Ян.
– Не стану спорить, хотя у меня иное мнение на этот счет, – не согласилась с ним Марьяна.
– Мне кажется, я переусердствовал в подробностях, невольно придав своему рассказу излишней мелодраматичности, – заметил Стаховский.
– Мне так не показалось. Наоборот, ты был довольно сдержан в описании своих переживаний. Особенно когда рассказывал о том, как тебе приходилось привыкать к новой действительности и жизни в инвалидной коляске.
