Вальс до востребования трансформирует пространство и время в чудесный сияющий звук, где эмоции переливаются как музыка. Материальный мир уступает место острому ощущению жизни – ясности мышления и взрывной мощи чувств.
И то, что порой устраивают эти девочки и какие спектакли, аферы и целые представления с подставами разного рода жесткости разыгрывают, никаким твоим Анжелам близко не представляется и никогда не осилить, даже придумать что-то подобное без вариантов.
– Что, было настолько тяжело? – впечатлился Стаховский.
– Всякое бывало, – пожала легонько плечами Марианна. – Но без четкого понимания того, какой прессинг тебя ждет, когда ты встаешь на лидирующую позицию, без умения держать удар, предугадывать и избегать всякого рода подстав и ловушек ты не продержишься в солистах и пары-тройки месяцев.
– Ужас какой-то, – представив себе реалии, в которых много лет работала и существовала Марианна, проникся Стаховский.
– Не все настолько страшно, – почувствовала она его настрой, его мысли. – В нашем коллективе такой уж прямо жести беспредельной не происходило. По большому счету мы все были достаточно дружны, в рамках своего творчества. Случались, разумеется, иногда разного рода провокации, но без членовредительства, да и я, и остальные девочки-солистки умудрялись большей части этих интриг избегать, не подставляться.
– Так, все. – Ян, резко крутнув колеса коляски, в одно мгновение оказался рядом с ней, наклонился, взял за руки и посмотрел многообещающим взглядом в глаза: – Я ужасно соскучился и хочу немедленно пожалеть тебя, за все доставшиеся когда-то подставы и урон, нанесенный в межвидовой танцевальной борьбе. За все, за что смогу пожалеть.
– Тогда я расскажу тебе… – Она наклонилась к нему, оказавшись лицом к лицу, близко-близко, глядя своими невозможными темно-синими, бархатными глазами в его ярко-голубые, наполняя каждое последующее слово вторым смыслом и эротичной чувственностью: – О самых непростых и неприятных из них, а ты станешь меня «жалеть» за каждое…
Ох, как же он ее «жалел» и вместе с тем «сочувствовал».
Прямо – ух, как! До потери ориентации, до головокружения и полного совместного улета всем спектром чувств, ощущений и эмоций на вершине и пике этой его «жалости с сочувствием».
"Следующие выходные, уже вполне освоив азы партизанской скрытной деятельности и шпионского ночного перемещения, они настолько увлекались потрясающей близостью, нежностью, разговорами, буквально растворяясь и пропадая друг в друге, проводя каждую ночь вместе, что расставались совсем уж не на рассвете, а ближе к моменту пробуждения родных Марианны, буквально за полчаса до которого та пробиралась домой, падала в кровать и мгновенно засыпала. Улыбаясь.
