Вальс до востребования трансформирует пространство и время в чудесный сияющий звук, где эмоции переливаются как музыка. Материальный мир уступает место острому ощущению жизни – ясности мышления и взрывной мощи чувств.
Посидела так пару минут совершенно неподвижно, подняла голову и посмотрела на врача.
Он был совершенно обескуражен, поражен и восхищен внутренней силой этой необыкновенной хрупкой и нежной девочки, практически ребенка. Невероятно…
– Как скоро? – спросила она ровным голосом.
– Что? – захваченный своими мыслями, не уловил тот сути ее вопроса.
– Вы сказали: «Если вы останетесь в балете, то очень скоро потеряете пальцы». Как скоро, доктор? – повторила она.
– Ну… – замялся врач от необходимости сообщать столь дурные вести этому мужественному ребенку.
– Я поняла, доктор. Спасибо, – произнесла ровным, не окрашенным никакой эмоцией голосом Марианна.
Игорь Аристархович поехал встречать внучку, возвращающуюся из Израиля, один, запретив родным нестись в аэропорт всем скопом, как они намеревались.
– Ведь не удержитесь, разведете там мокроту, начнете рыдать над ребенком, особенно ты, Леночка, увидишь дочь и разревешься, да и Витя слезу не сдержит.
Ну ладно, решила родня не спорить с патриархом. Наверное, он прав. Да какое «наверное» – прав абсолютно! Не имевшая возможность поехать в Израиль, чтобы быть рядом с доченькой, мама Марьяши плакала каждый день все три месяца подряд, да и муж ее, Виктор, утирал тишком слезу мужскую.
Первым, кого увидела Марианна, выходя из зоны прилета, был дедушка Игорь, и она шагнула в его распахнутые руки и только там, спрятавшись в надежных, защищающих ото всех напастей объятиях, позволила себе разрыдаться. Первый раз с того момента, как эта растреклятая железяка упала на ее хрупкую ножку.
Толпа людей обтекала их с двух сторон – прилетевшие и встречающие, таксисты и пассажиры, а они стояли, замерев, и, прикрытая от всех напастей надежными руками, рыдала хрупкая маленькая девочка, так обиженная несправедливой, жестокой судьбой, на груди все понимающего дедушки. Стояли, пока Марьяша не выплакала самую жгучую, самую больную свою обиду, и дедушка Игорь вытер последние слезки с ее щечек, взял за руку любимую внученьку и повел к выходу.
