Но заместитель командующего явно не разделял моего показного веселья:
— Поскольку, как мы понимаем, ваши письма до короля не доходят по каким-то причинам, а ополчения от вас не дождёшься…
— Селяне — не солдаты, подручный.
— Как минимум четверть из них воевала ещё три года назад.
— Гораздо меньше, чем четверть. И всё же ополчение — крайняя мера.
— …с которой вы всё равно уже опоздали, — поджал губы Фаррел и принялся натягивать на руки перчатки. — Поэтому моя задача: привести королевскую армию в ближайшее время. А ваша: помочь продержаться до нашего появления, сохранив, по возможности, целостность границы и Рейфорг. Моё почтение, Грейворк, — подручный щёлкнул шпорами и быстро направился к выходу.
— Моё почтение, Фаррел, — отсалютовал быстро удаляющемуся плащу, а когда двери за ним закрылись, обратился к Кирку: — Я в кабинет. Потом спать. Когда миледи вернётся, пусть дневные положат под дверь записку.
— Будет сделано, милорд.
Туффинская ярмарка поражала разнообразием. Едва рассвело, а рыночные ряды уже наполнились людьми — обычными селянами, которые приценивались, делились новостями, смеялись и торговались до тех пор, пока не замечали меня, укутанную в замшевый плащ, из-под которого выглядывало дорогое бархатное платье. Тогда они замолкали и отвешивали поклон, а потом снова возобновляли свои дела и разговоры.
— Дорогу кузине графа Грейворка, — рокотал поначалу Мертон, да ещё и многозначительно прикладывал руку к рукояти меча.
— Это лишнее, Мёртон, — попросила я.
— Разве, миледи? Глядите, как столпились, к товару не подпускают.
— Идём. Я и так всё увидела.
— А как же… — кучер, ставший теперь моим охранником, хлопнул рукой по кошельку, привязанному к поясу.
— Я здесь не для того, чтобы покупать.
«Для чего же?» — прочла на веснушчатом лице бодигарда.
Не стала отвечать, впервые по должному оценив своё знатное положение. Как объяснить, что я лишь хочу поглядеть на людей, их одежду, предметы обихода и прочее — иными словами, узнать Вархилл? О таком нельзя говорить прилюдно.
— Идём, Мёртон, — продолжила свой путь, старательно обходя ряд за рядом, изучая содержимое прилавков и полок, корзин и крюков.
Чем дальше я продвигалась, тем яснее понимала: развитие Вархилла остановилось где-то на уровне земного 17 или 18 века. Ткани уже делали в достаточных объёмах, возможно на мануфактурах. И бумага имелась.