Ибо вместо одной вынутой игры в голову вонзилось множество игл!!! Меня захлестнули совсем другие воспоминания! Болезненные, но такие важные! Они освобождали меня от пут, которыми окрутили не только тело, но мысли.
Мои мысли поработили. Вон оно что.
И вся моя жизнь после встречи с ведьмой… после решения Лиара… после пряди волос, срезанной с головы, и булавки, воткнутой в куклу с именем Птица… вся моя жизнь могла быть иной!
Теперь всё воспринималось иначе — и милорд, и прибытие миледи, и намерения колдуна. Надо было всё обдумать, как следует.
Вдруг из коридора послышались шаги — тяжёлые, грузные, и ещё сиплое прерывистое дыхание. По коридору шёл Гурдахар!
Всполошившись, я глянула на оставленную открытой дверь. Ещё пара шагов, и он заметит меня… и не факт, что в этот раз оставит неизменной. У него ещё в прошлый раз руки чесались «поработать» со мной. Как вспомню «творения» безумного Мастера над нечистью — так вздрогну. Хвала, Семи, тогда Лиар меня отстоял. Не по доброте душевной, конечно. Просто нашёл иное применение.
Все эти мысли вместе с отвращением пронеслись в голове стрелой, и стали для меня самой откровением…
Надо что-то делать! Но что?
От страха перед приближающимся Гурдахаром мысли путались, и голова гудела… Меж тем шаги становились всё громче. Время уходило.
Одно было ясно — надо срочно убираться из этой комнаты. Хотя бы на минутку. Но обязательно вернуться, как только угроза минует. Вернуться и хорошенько подумать! Обязательно вспомнить, зачем эти куклы?
Подпрыгнула, кувыркнулась в воздухе, делая оборот, и выпорхнула из окна как раз в момент, когда в комнату вплыл толстый живот, а за ним и сам Гурдахар — огромный лохматый старик с мясистым носом и вечно испачканными копотью руками.
Заглянув с карниза, увидела, как мастер над нечистью прошёл по-хозяйски внутрь комнаты, принюхался к воздуху и что-то поднял с пола с кряхтением.
От страха быть обнаруженной, я взмыла ввысь. Однако совладав с собой, поняла, что лучше вернуться к окну.
И вдруг раму закрыли. Да ещё и задвижкой щёлкнули!
— Уууу!! — от досады я взмыла ещё выше.
И только оказавшись над острыми шпилями башен, поняла, какую оплошность допустила. Соколы заметили меня! Стремительные тени, облетающие замок по кругу, круто развернулись и спикировали к мнимой угрозе.
— Я своя! Уроды!!! — проверещала от злости на птичьем, прежде чем припустить, улепётывая на всех парах от грозных стражей Хозяина.
Успокоилась я только когда миновала границу.
Сердце как-то вдруг перестало стучать, будто бешеный молоточек. В груди разлились отголоски мимолётной острой боли. Я не помнила, отчего разболелось внутри... Зато мысли улеглись. Ласково грело солнышко, в безмятежной лазури неба плыли лёгкие пушистые облака…
А я снова пришла в себя.