Автор
Дело преступницы и шпионки Клары Остерман раскрывается через её дневники. В них описаны запретная любовь к загадочному вампиру и жуткие эксперименты отца. Что скрывают эти признания — преступление или средство выживания?
В прошлом году Лиходеев из Розыска тоже утверждал, что людей в районе Болотного тащат под воду утопцы и обращают в русалок, так его до сих пор принудительно лечат в Ниенсканской.
Мы просидели половину дня в кабинете, пока я объяснял, что газеты не врут и в Великолесье десятками гибнут люди. Десятками! А эти трутни из Первого отделения даже не прислали никого сегодня на станцию за Кларой.
Попросил хотя бы развесить листовки о розыске Ферзена и Остермана-старшего, но и в этом отказали. Волков объяснил, что нельзя без весомых доказательств обвинять таких уважаемых людей. Нехорошо выйдет, «если что».
Десятки погибших! Люди дохнут, как мухи, а Волков переживает за репутационные потери. Твари бессовестные.
Домой меня так и не отпустили. Отправил Афанасьеву посыльного с запиской, чтобы раньше позднего вечера не ждал.
В отделение ещё несколько дней назад пришло сообщение со Златоборской станции, что там видели Клару Остерман. Значит, я всё же не ошибся? Это была она?
Остался всё же не зря."
"Пусть весь день и занимался бумагомаранием, зато после обеда наконец-то, пусть и случайно, получил зацепку. Меня посадили в один кабинет к Котову и Дериглазову, наш с Усладиным кабинет теперь под описью. Все документы на проверку. Судя по всему, мне дела не передадут. Как бы и Остермана не забрали.
Места у Котова с Дериглазовым мало, к тому же там жуткий бардак, даже на полу всё завалено. Так что я весь день, скрючившись, как запятая, сидел у подоконника и строчил.
А к вечеру, когда я уже считал минуты, чтобы бежать домой, Котов вернулся с перекура, размахивая листком бумаги.
– Поздравляю, Дериглазов, дело графа Кельха раскрыто! – Он плюхнул этот листок на стол перед коллегой. – Вришей в папку.
Дериглазов настолько медлительный, точно в любой момент может умереть. Вот и записку он подносил к глазам со скоростью улитки.
– Кельх? – протянул он. Создатель, не удивительно, что Котов пьёт. Я бы не просыхал, если бы сидел целыми днями в одной комнате с Дериглазовым. – Он же мёртв.
– Уже нет. Статус пропавшего без вести отменён. Нашёлся наш Кельх.
Мне было настолько уже скучно писать, что я обрадовался поводу отвлечься.
– Что, висяк вдруг ожил? – поинтересовался я, если честно, не особо собираясь вникать в суть дела. Просто ради поддержания разговора.
– Ожил и побежал, – хлопнул в ладоши Котов, хлюпая носом. – Мы его год искали, уже мёртвым объявили, а он взял и нашёлся.
– Где?
– У себя в особняке на Чайном острове.
Я не выдержал и захохотал.
