Ванька-ротный, будущий российского писателя Шумилин Александр Ильич, рассказывает о своих воспоминаниях в годы Великой Отечественной войны. Сюжет охватывает ключевые фронты и оборонительные операции от Резервного до 1 Прибалтийского, с освещением жизни рядового солдата и его участия в решающих боях....
Я терпел, ругался, матерился и кричал. Подгонял хирурга и умолял работать побыстрее.
– Терпи! Терпи капитан! Осталось немного!
– Какой там немного?
– Терпи или будем делать уколы. Нужно разрезать рану, удалить осколки, сделать чистку. Из раны нужно всё удалить, прощупать, не осталось ли чего – приговаривала хирург, она рассказывала мне как ребенку перед сном рассказывают сказку. Остриё ножа жгло острой короткой болью. Потом начиналась чистка. Мне казалось, что у меня отрезают ногу.
– Стоп! – кричал я – Дайте-ка я посмотрю! Хирург послушно делала остановку.
– Можно резать дальше!
Сказать сколько я перенес мучений и сколько выстрадал, сколько душевных сил мне стоила обработка ран? Каждый раз когда разгибалась хирург и операционная сестра мне накладывала повязку, я думал операция закончена. Но капитан медслужбы снова ощупывала меня, брала острый скальпель и наклонялась к ногам.
15,16."
"Ковыряние в ранах казалось будет продолжаться вечно. Я был измучен и совершенно разбит перед тем кА попал под нож на хирургический стол медсанбата. Старшина довез меня на своей телеге только до санроты. Здесь стояла телега с повозочным-санитаром. Похабная, корявая, мордастая личность, какую только увидишь в тылах дивизии или полка. Её заметишь когда мы отъехали от санроты, её познаешь только подпрыгивая раненным, лежа в телеге, её нутро раскроется только в пути.
– Разрешите вернуться мне во взвод, товарищ гвардии капитан? – промямлил взводный старшина. – Ещё двух солдат нужно доставить. Хотя он мог из санроты послать за ними подводу.
– Езжай! Езжай! – сказал я ему. Я был в 48-ом полку новый человек. Пробыл в разведке всего неделю. Старшина и разведчики не успели привыкнуть ко мне, смотрели как на пришельца, я был им чужак. И они естественно хотели поскорей сбыть меня с рук. Тем боле, что я был уже не вояка.
