Но атаковать степняки больше не рисковали. Духарев подозревал, что большая часть их сейчас шарится по городку, а башню «держит» горстка стрелков. Но даже если и так, все равно делать вылазку – чистое самоубийство.
По крайней мере, до темноты.
Эх, будь у Сереги побольше стрел, он бы устроил степнякам веселую жизнь. Подпалить соломенную крышу – раз плюнуть. Подпалить – и бить все, что зашевелится…
Но пока огонь «играл» на стороне врага. Из дыры в потолке сыпались уголья, обращенная к морю стена башни исходила жаром. Из щелей между каменными блоками сыпалась черная пыль.
И жарища – как в хорошей сауне. Только в сауне не сидят в воинском прикиде.
Сергей глотнул из фляги. Вода в ней тоже нагрелась. В Азии говорят: в жару надо пить горячий чай, а не холодную воду. Какая разница? Все равно выпитое тут же выходит испариной! Эх, сейчас бы бутылочку светлого пива прямо из холодильника! А лучше три! И самому – в холодильник!
Зашуршало. По лесенке поднимался нурман.
Влез, пристроился рядом, выглянул осторожно.
Нурмана звали Халли.
– Жарко, – сообщил он свежую новость.
– Считай, что ты в бане, – отозвался Духарев.
Баня бы нурману не помешала. Воняло от него хуже, чем от мокрого козла.
– То ваш словенский обычай, – буркнул он.
Серега ухмыльнулся. В народе говорят: «Полянин моется из ведра, кривич – из бочки, варяг – в речке, а нурман – пивом изнутри».
Но развивать тему Серега не стал.
– Копченые-то где? – спросил Халли. – Не вижу. Отошли, что ли?
– На крышах лежат, – ответил Духарев. – Мне не достать.
Нурман покосился наверх, где еще утром располагался «второй этаж» башни, а теперь имела место большая куча тлеющих углей. Да, оттуда все крыши были бы – как на ладони. Но теперь бывшая деревянная надстройка годилась разве что для того, чтобы приготовить очень большой шашлык.
– А твои – что? – спросил нурман.
Сергей пожал плечами.
Среди валявшихся на площади трупов его варягов не было. Значит, и Гололоб, и Мисюрок успели вовремя слинять.
Духарев покачал головой.
Хотелось верить, что Серегина команда притаилась где-то в городке и прикидывает, как выручить командира. Бросить-то они его не бросят, Духарев не сомневался. А вот живы ли?..
– За каким хреном вы их в город пустили? – спросил Духарев. – Заперли бы ворота и отбивались всем миром.
– Да… – Нурман вытер лоб влажным грязным рукавом. Лоб его не стал от этого ни суше, ни чище. – Я оплошал. На бляху понадеялся.
– Ханскую. Давай уж все по порядку расскажу…
Киевский князь поставил Халли командовать дружиной из одиннадцати гридней и шестнадцати отроков позапрошлой весной. По договору с хузарским хаканом. А от печенегов была у Халли золотая бляха со значком большого хана Куркутэ. Князь дал. Халли показывал бляху степнякам, прежде чем впустить в город.