Ибо в комнате, прямо перед прихожей, спиной ко мне стояла рыжая, из одежды на которой были только чёрные кружевные трусики, способные вскружить голову любому фетишисту. Понимая, что вернулся не шибко вовремя, я вошёл, только дождавшись, когда в ванной зашумит вода, и остановился на пороге.
Вся спальня была художественно закидана предметами женского туалета. Пожалуй, только моя кровать избежала подобной участи, в отличие от рабочего стола и стула. На мониторе же компа Андре сладострастно совокуплялись какие-то люди, под навязчивую и пошлую медленную музыку, жёстко ассоциирующуюся у меня с чем-то французским и очень развратным.
Мне оставалось только хмыкнуть, пожать плечами и, быстро раздевшись, завалиться спать. Соседка у меня девушка почти взрослая, так что не мне её осуждать за вкусы в этих делах. Вот если бы подобные пристрастия проявила бы Марина, я бы очень удивился, а так… То, что гендерные проблемы нас ждут, я предполагал заранее, а потому просто отвернулся к стенке и быстро уснул, предоставив Андре возможность заниматься тем, чем она пожелает.
Утром же я проснулся как обычно, вот только открыв глаза, обнаружил на своём одеяле лежащий чуть ниже моего живота голубенький кружевной лифчик. Что он там делал – ума не приложу, но когда я встал с кровати, аккуратно подняв его, из ванной тут же пулей вылетела Андре в одном банном полотенце на голое тело и, прострелив меня яростным взглядом, влепила такую пощёчину, что если бы я не успел снять защиту – всенепременно сломала бы себе руку.
Хорошо хоть красного следа её ладошки на щеке не осталось. Всё-таки регенерация у меня работает неплохо, однако отбитое место до сих пор ныло, напоминая о моём «якобы» прегрешении и о немедленном кармическом возмездии за него.
– …Так вот, Кузьма, пойми, государство – это мы! Маги «Аватары» и воины «Воеводы» на службе у Его Величества, – продолжал тем временем ректор. – И для нас, уж так получилось, не существует никакой «свободы», потому как мы всегда либо за свою страну, либо против неё!
– Подождите! – не очень вежливо перебил я его. – То есть вы хотите сказать, что если я вдруг решусь перебраться, например, в Североамериканскую Либерократию, то меня просто не выпустят из страны? А если я всё-таки сбегу – попытаются найти и убить как предателя? И вы действительно думаете, что подобными безрадостными перспективами можно заставить человека любить свою Родину?
– Попытаются, Кузьма, – герцог грустно посмотрел на меня. – Обязательно попытаются, можешь не сомневаться… и не только наши чекисты. Ты ещё очень молод, к тому же вырос в немного не подходящей для тебя среде, а потому сейчас видишь всё в чёрно-белом свете.