Рыжая просто-напросто страшилась того, что её собственный «железный дровосек» может сотворить с моей тушкой. Иначе бы по всем канонам в меня бы уже давно летели десятки вредоносных заклинаний, в то время как призванное существо отвлекало бы от мага. Они ведь только с виду неповоротливые, а на самом деле очень даже шустрые и машут своим оружием с завидной скоростью.
Девчонка же просто стояла, опустив свою шпагу, и смотрела в спину приближающемуся ко мне своему собственному саммону – словно бы тот был врагом народа. Она даже не думала колдовать. Я бы даже сказал, что девушка готова была накинуться на своего защитника, спасая меня, такое у неё было выражение лица. Очень трогательная забота со стороны того, кто ежедневно лупил меня за дело и без.
Похоже, нерешительность хозяйки наконец надоела ожившему доспеху, потому как он стал набирать скорость. Видя неповиновение своего «питомца», Андре побледнела, бросив шпагу, схватилась за ПМК двумя руками и хотела что-то сделать, но было уже поздно. Клинок, способный легко перерубить всадника с лошадью, со свистом обрушился на мою голову сверху вниз, выбив из плит площадки сноп искр и оставив на камне глубокую засечку.
По мне «доспех» не попал, так как я в последний момент отшагнул в сторону, однако это не смутило железяку, и коль у него не получилось разрубить меня вдоль, он решил сделать это вторым, обратным ударом с проворотом. Я мог бы даже поклясться, что в пустых щелях его забрала что-то было, и это что-то смотрело на меня с неприкрытой ненавистью.
Горизонтальный удар я просто перепрыгнул, а когда железяка, набрав инерцию, развернулась ко мне лицом, занося свой лом для нового сокрушительного удара, просто влепил ему с ноги прямо в центр ребристой поверхности кирасы. Словно бы пнул непослушную свинью. Без особых затей, зато со всей силы, доступной для Есаула.
Громыхнуло знатно. «Живой доспех», лишённый поддержки хозяйки, разметало в разные стороны, и его рассыпавшиеся элементы глухо застучали по арене. Я снова посмотрел на Андре. Рыжая, замерев с широко открытыми глазами и чуть приоткрытым ртом, смотрела на меня словно на ожившее мифическое чудовище, а когда же я медленно направился к ней, стала совсем белой, попятилась и вдруг зажмурилась, вся съёжившись, и я увидел, как по щекам у неё побежали дорожки из слёз.
«Чего-то я совсем её не понимаю… – подумал я, подходя к соседке и забирая из мертвенно-белых пальчиков её ПМК, – сейчас-то с ней что?»
Я аккуратно коснулся её плеча, слыша, как за спиной скрежещут покорёженные доспехи, вновь пытаясь собраться в максимиллиановского рыцаря. Девушка тихо пискнула, колени её подогнулись, и она, закатив глаза, попыталась грохнуться в обморок.