«И чего им всем от меня надо…» – подумал я, когда брёл по ночным улицам Ильинского к своей общаге.
* * *Улыбающаяся, худенькая девчонка, ростом чуть выше Нины, в розовом платьице с рюшами, которая находилась на другой стороне арены, снова радостно запрыгала. Картинно, по-мультяшному, поджимая под себя ноги, размахивая руками и посылая в разные стороны воздушные поцелуи. Затем встала в героическую позу, ловко повертев в руке до отвращения анимешный жезл с сердечком и крылышками, зажмурила один глаз и, приложив к другому руку, сложенную в знак Victory, посмотрела на меня сквозь разведённые пальцы.
Очередной выпущенный ею магический пузырик лопнул прямо у меня перед лицом, и в нос пахнуло запахом клубники и ванили, и я, опять зашатавшись, медленно поплёлся к ней, не в силах справиться со своим телом.
– Ударь себя! Ну пожа-а-а-алуйста! – крикнула она мне.
Почти сразу же мой левый кулак припечатал меня по лицу, отчего я упал на колени. Главное, что при этом я всё равно не смог оторвать от неё взгляда. На меня, словно волны, накатывали спазмы платонических чувств и одновременно жгло огнём дикое, животное желание «взять» эту девчонку прямо здесь и сейчас. На глазах у толпы.
Самым же мерзким было то, что я даже мысли свои не контролировал, а просто слышал сам себя со стороны. Голос разума, вопиющий в пустоте, в то время как в тело будто бы вселился чужак. Натуральный, робкий идиот-самец, готовый пускать слюни перед самочкой, нестерпимо желая овладеть ею и при этом отчаянно трусивший из-за того, что он, по сути, червь, недостойный целовать следы ног этой Богини.
Настоящее же сознание рычало и рвалось на задворках, скованное по рукам и ногам эмоциями и тем воздействием, который оказывала на мой организм её поганая магия. При этом реальному мне было нестерпимо стыдно перед пришедшими поболеть за меня девчонками, а так же хохочущей толпой зрителей, собравшихся сегодня на стадионе.
Чёртовы зеваки, чёртова «Минерва», а точнее Людочка Рудская. Совершенно долбанутая на голову гламурная первокурсница, признающая из цветов только розовый и изображающая из себя японскую «Девочку-волшебницу». Мымра крашеная…
Естественно, что зрительские симпатии в этом поединке были на стороне моей соперницы. А над мужиком, избивающим самого себя и ползающим, порой даже на карачках, по арене в тщетных попытках хотя бы приблизиться к беззащитному «ангелочку» – откровенно смеялись. Сволочи! Их бы всех на моё место!
Эта городская сумасшедшая меня банально отравила, и, если так можно выразиться – «влюбила» в себя. То, что я периодически начинал избивать сам себя – также было её рук делом.