Поэтому первое, что предстояло сделать прибывшим вместе со спецтехникой двум строительным ротам Особого Корпуса, под руководством инженеров из нашего колледжа – переоборудовать Солнечное так, чтобы посёлок превратился в «незнакомый» для противника, хорошо защищённый укрепрайон. На всё про всё у наших специалистов было от силы три дня, после чего в час «Х» начиналась военная игра, и любые работы приходилось проводить уже на свой страх и риск.
Естественно, что ничего особо капитально соорудить за такой короткий срок мы были не в состоянии, как, впрочем, и выстроить глубоко эшелонированную оборону. Дело ещё усложнялось тем, что принять на себя первый удар предстояло в основном первому и второму курсу. Фактически салагам. Впрочем, и нападающие были в примерно похожем положении, другое дело, что при коэффициенте три к пяти каждый из нас имел всего одну «жизнь», в то время как противник имел возможность «воскресить» вторую волну подкрепления. И это при том, что туркам к тому же отводилось право первого, внезапного удара."
"Правда, было тут одно «но». Вся техника, кроме моего «Карателя» и ещё десятка машин ребят второго курса и инженерных спецсредств, а также её вооружение была, «иллюзорной». Созданной по тому же принципу, который использовался в игре Card Summoning. Управлялась она дистанционно. Наши танковые расчёты, операторы РЗУ и прочей, в том числе и летающей техники, несли вахту где-то в Москве, а их – в Анкаре. Так что снаряд, выпущенный из пушки, на самом деле не был способен пробить или разрушить стену, зато укрывшимся за ней бойцам придётся несладко, если, конечно, не выдержит их магическая защита. Столь же нереальной была и обычная пехтура, которой вроде как управлял маджи-интеллект, как со стороны нападающих, так и у гарнизона Солнечного. Настоящими игроками здесь были только мы и наши враги из полиса Сабанджи.
А ещё отныне, за исключением академических часов, мы были предоставлены сами себе. Весь педагогический состав, после того как мы отбыли в Солнечное, уехал в выделенную им гостиницу. Осназовцы же безмолвными тенями бродили по территории, никак не реагируя на студентов, даже если те пытались с ними заговорить.
– Рядовой Ефимов! – окликнул меня вошедший в быстро установленный тент столовки офицер, четверокурсник с тёмно-зелёной повязкой на рукаве, на которой был закреплён полевой майорский погон.
– Я, – бодро отрапортовал я, поднимаясь из-за столика, за которым в компании сотрудников вкушал изыски полевой кухни, и вставая по стойке смирно.
– Ты и ты, – парень ткнул пальцем по очереди в Касимову и моего тёзку. – С нами.
После этого он, не говоря больше ни слова, вышел из-под тента. Переглянувшись, мы подхватили оружие и поспешили за «офицером».