Прозрачные силуэты мигом растворились в гуще деревьев. Через какое-то время взрыкнули далёкие моторы автомобилей, и Волдырь произнёс:
– Всё. Все ушли.
– Надеюсь, у тебя не осталось от нашего общения обиды настолько глубокой, что ты решишь начать устраивать мне сюрпризы? – спросил я, поигрывая ножом, отчего его кончик царапал кожу на его груди.
– Нет, – довольно искренне ответил он, но я ему не поверил.
– Валите нахрен!
Быстрыми движениями, на которые мужики даже не успели отреагировать, я перерезал им ремни крепления автоматов, от чего оружие, заряженное, как я подозревал, опасными даже для меня патронами, упало на землю. Рассёк провода гарнитуры и витой шнур установленной в машине рации. Только после этого «Нива-Шевроле», радостно шумя двигателем, укатила прочь в ночную темноту.
Сам же я, подобрав и прижав подмышкой автоматы, направился в противоположную сторону, на ходу доставая телефонную трубку. Не то чтобы мне очень уже хотелось ссориться с Валькой, но случившееся попахивало подставой, а потому…
На верхней, «системной» панельке экрана смартфона помигивал значок непрочитанного SMS-сообщения и куча пропущенных звонков. Причём все от Валентина. Когда я звонил Тимуру, я, видимо, не заметил их, уж больно мелкие они были, а вот сейчас, в спокойной обстановке…
Открыв текстовое сообщение, прочитал:
«Кузьма, мне тут дядя звонил и задавал очень не понравившиеся мне вопросы о тебе. Ты, плиз, поаккуратнее там, сам понимаешь он „зоновский“. У них у всех резьба сорвана, так что большая просьба. Если что – не убивай его…»
«Где ж ты был раньше-то, друг сердечный…» – подумал я и тут же сам же вынужден был признать, что это мой косяк.
Приятель, отправил мне SMS в то время, когда я уже находился на территории завода, а потому заглушил мобилу.
– Ну… что не делается, то к… – буркнул я себе под нос, открывая сервис Азьдекс-такси и вызывая машину к ближайшему перекрёстку, а затем набрал номер Валентина. – Алё…
– Ты как? – без своих обычных разглагольствований спросил парень.
– Нормально, – ответил я. – С тебя три бутылки. Две сливового для моих девочек и чего покрепче – мне.
– Отчебучил дядька?
– Ага.
– Хоть жив остался.
– Гордость разве что пострадала…
* * *"
"Ночь холодила и без того бледную кожу, дарила прохладу и свежесть. Ночь, укрывала от посторонних глаз и приносила ощущение вседозволенности. Ночь была его временем: охоты и кровавой трапезы, пьяного счастья от обретения новой крупинки силы и радости от ещё одного шажка к вожделенной мечте. Экстаз от одного только предвкушения того, что должно сегодня произойти.