Шестнадцатилетний Кузьма Ефимов предпочитает спокойную жизнь приключениям, но судьба распоряжается иначе. Волею обстоятельств он оказывается втянут в водоворот событий, где должен раскрыть скрытые в себе способности и найти свое место в мире, полном тайн и опасностей.
– В таком случае пусть свершится правосудие! – пафосно произнесла Яна вслед за японкой. – Приготовьтесь, поединок сейчас начнётся!
Бретёр, помахав своим оружием перед собой, видимо изображая клинком положенное приветствие, встал в стойку «Д’Артаньян, подняв левую руку, сообщает благородной публике, что он наложил в штаны». Ну, или как-то так, потому как настоящего названия этой довольно низкой фехтовальной позиции с широко расставленными ногами и оттянутой назад и вверх для балансировки не атакующей рукой я не знал.
Я в свою очередь изобразил руками с зажатой в кулаке одной из них гардой шпаги что-то наподобие стандартного жеста, которому учил меня Наставник, и принял единственную известную мне форму для клинкового оружия, которую тот показывал мне когда-то. Называлась «Во поле берёзка стояла»… На мой взгляд, в наименованиях которое давал «Варяг» своему стилю, вообще был перебор с «русскостью», скатывающейся порой в откровенную клюкву. Вроде «Медведь в кокошнике и с балалайкой обнимает пенёк, на котором стоит бутылка водки». Но, уж коли ему нравилось, то кто я такой, чтобы лезть со своим мнением. Вот придумаю что-нибудь своё, тогда и буду называть это «Форма для меча номер один» или даже короче.
И тем не менее смысл данной позиции был передан, в общем-то, верно. Высокая стойка, обеспечивающая как подвижность, так и устойчивость, применялась для боя на шашках или подобном рубяще-режущем оружии и, наверное, не очень подходила для прямой как спица шпаги, но мне как-то не хотелось кривляться, изображая перед благородным собранием пьяного мушкетёра.
Краем глаза я заметил, как люди, разошедшиеся по периметру зала, расступились, пропуская вперёд Аську с её сегодняшним кавалером, яростно сжимающим в побелевшем кулачке рукоятку рогатки. Он что-то яростно прошептал девчушке, поглядывая то на меня, то на моего визави, а та помотала головой, не соглашаясь с ним, а затем, гордо выпятив отсутствующую в её возрасте грудь и приложив руки ко рту, громко крикнула:
– Папань! Мочи козла! – Звук её голоса эхом разлетелся над притихшей в ожидании поединка толпой.
Раздались одиночные смешки. Не сказал бы, что подобное определение понравилось всем окружающим, но так как передо мной был не сам зачинщик, а его подмена, особого возмущения на необдуманные слова малышки не последовало. А затем и вовсе настала тишина, потому как японочка-судья сделала шаг вперёд, высоко подняв правую руку над головой.
