Динка тихо охнула, обвив ногами его талию. Сердце от пережитого волнения неистово колотилось в груди, а его близость, жар его тела обжигали. Динка сдавила его мускулистое тело в своих объятиях, чувствуя, как напрягаются мышцы под ее пальцами. Его горячее дыхание опаляло обнаженную шею, и она откинула назад голову, подставляя чувствительную кожу его поцелуям. Тирсвад приник к ее шее теплыми влажными губами.
Динка тихо застонала, погружаясь в морок чувственного удовольствия. Он сжимал ее в своих руках, окутывал запахом своего тела, покрывал кожу горячими поцелуями. А она ласкалась и льнула к нему, как кошка.
Полумрак пещеры отгородил их от всего мира, впервые за долгое время оставив их наедине. Динка скользила ладонями по коже его спины, ощущая, как она пылает под ее руками.
— Хочу тебя, — выдохнул он, склоняясь к ее губам.
— Хочу тебя, — эхом отозвалась она, и плотнее сжала бедрами его талию, ощущая, как нетерпеливо сжимается лоно и по бедрам течет сок желания.
— Агр-р-р, — с рыком он вдавил ее в стену и сильным толчком глубоко вошел в нее.
— О-о-ох, — Динка выгнулась, принимая его на всю длину. Жгучее наслаждение опалило ее, разбегаясь искрящейся волной от промежности по всему телу. Казалось, что прошла уже целая вечность с тех пор, как они были людьми. С тех пор, как наслаждались телами друг друга.
Тирсвад, перехватил ее бедра поудобнее, удерживая ее на весу, и начал двигаться, ускоряясь с каждым толчком. Динка вцепилась в его плечи, оставляя на коже царапины от своих ногтей, и, уткнувшись носом в его шею, тихо постанывала, жадно вдыхая воздух, пропитанный запахом его тела, от которого кружилась голова и пожар желания захлестывал ее тело.
— Еще! Еще! — слова пульсировали в такт биению сердца, в такт ритмичных толчков внутри ее тела, в такт их отрывистому дыханию. Она в тисках его рук не могла даже пошевелиться, чтобы приблизить наслаждение, и от этого ощущения беспомощности жалобно хныкала, прикусывая кожу на его шее. Ледяная стена, к которой он прижимал ее холодила разгоряченную спину, а его обнаженное тело обжигало. И контраст ощущений сводил с ума, заставляя ее биться в его руках, шепча его имя.
— Тирсвад! — Динка выкрикнула его имя даже слишком громко, содрогаясь в неземном блаженстве, вспыхнувшем в каждой клеточке ее тела, и ощущая, как крупно вздрагивает его тело, и в его груди рождается низкий глубокий рык.
Тирсвад тяжело дыша привалился к стене пещеры, продолжая крепко сжимать ее своими сильными руками.
— Пусти, — прошептала Динка, барахтаясь в его объятиях. — Сейчас Шторос нас потеряет и начнет искать.
— Р-р-р! К черту Штороса! Как бы я хотел проводить все свое время только с тобой, — вздохнул он, неохотно разжимая руки.