И картинки снова замелькали быстро-быстро: красное племя, руоги, портал, остров, корабль, белозубая ухмылка Джо, полуобнаженный Дайм в свете молний, рассыпающиеся тюремные решетки, след от гири на булыжной мостовой, стол для обследований в кабинете лекаря, звездное небо и тысячи фонариков в темноте парка. Динка почувствовала, как от мелькающих картинок закружилась голова и возникла тошнота. Весьма странное ощущение, учитывая то, что тела своего она все еще не чувствовала. Воспоминания стали размытыми, как листовки под дождем, на которых уже нельзя было ничего разглядеть.
— Сейчас добавим дыма, отдохни пока, — проговорила Кайра, и противный въедливый запах снова впился в самую душу.
Снова накрыло отсутствием ощущения времени, и воскресла память, услужливо показывающая заплаканное лицо Лады, белую пену на бледных губах Штороса, зубастую пасть морского змея, самоуверенную улыбку морского наемника, полутемный предбанник постоялого двора, первый снег, большую лодку, несущую их вниз по течению мимо непролазных лесов.
Чем дальше назад они смотрели, тем быстрее и быстрее мелькали события, чуть задержавшись на освобождении мужчин из тюрьмы, память мельком показала ее одинокое путешествие, показавшееся тогда ей самым длинным отрезком в своей жизни, вернула ее в ту ужасную ночь, когда вся жизнь ее переменилась, и начала пролистывать годы ее жизни с Агнесс и Ливеем.
По началу Кайра притормаживала у каждого момента избиения Динки, недовольно ворча в ее сознании. Но этих моментов было слишком много, и они были так похожи друг на друга, что смысла разглядывать их не было. Динка наблюдала со стороны за тем, как Ливей хватался за широкий кожаный ремень, оставляющий на теле ссадины и кровоподтеки, и не чувствовала ничего.
От страха перед избиениями ее благополучно излечил Шторос в тот единственный раз, когда она попросила его ударить ее. Хорошо, хоть Кайра пролистала эти события так быстро, что не успела рассмотреть, чем они там занимались. Она, на самом деле, была очень тактична и проскальзывала мимо всех моментов близости, чему Динка была ей несказанно благодарна. Не то, чтобы она боялась осуждения пожилой Варрэн-Лин, но это все-таки было слишком личное, чтобы кто-то рассматривал эти моменты в подробностях.
Следующим важным моментом стал пожар, поглотивший родительский дом Динки. Здесь Кайра остановилась подробнее, и Динке пришлось вернуться в тот страшный день и прожить его заново. Но сейчас Динка видела происходящее не глазами испуганного ребенка, а своими собственным сознанием, подмечая детали и анализируя.
Она играла на своей кровати с тряпичными куколками, когда в дом, ругаясь, вошли мать и отец. И Динка испуганно соскользнула с кровати, отползая в угол.