Может быть, она не до конца ее излечила, и у Лири что-то болит?
— Лири, могу я чем-то тебе помочь? Я немного умею лечить раны и… — робко предложила она.
— Ты? — истерично выкрикнула Лири. — Чем ты мне можешь помочь, если все идет наперекосяк?
— Лири! Лири, послушай, детка, — Кори, привстав, потянулась к дочери. — Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Но поверь мне, это не последний оогъяри в твоей жизни. У тебя еще будет Выбор.
— Из кого у меня будет выбор? — выкрикнула Лири, и голос ее зазвенел от обиды. — Все белые мужчины больны и скоро умрут. Или их съедят руоги. Или серые, заполонившие нашу долину, их истребят. А я так и останусь одна! Это несправедливо!
Оогъяри? Это слово было знакомо Динке. И отдавало горечью на языке. Несмотря на то, что в мире варрэнов эти дни отмечались, как большой праздник, Динка не хотела бы вновь испытать это ощущение дикого неконтролируемого звериного влечения. Теперь поведение Лири стало ей понятно, и она посочувствовала бедной девушке. Сама она в единственный в своей жизни оогъяри готова была растерзать самых дорогих ее сердцу существ.
— Почему ты до сих пор здесь! — вновь накинулась Лириаль на застывшего неподвижным изваянием в проходе серого. — Я велела тебе убираться из моей пещеры! Иначе я поджарю твою серую задницу!
— Лири, оставь его, — Динка встала со своего места и загородила своим телом молодого мужчину. — Я понимаю, как тебе трудно, но он не виноват. Он просто выполняет приказ охранять нас.
— Ты ничего не понимаешь! — выкрикнула Лири. — Как ты можешь понять меня? У тебя все есть, а у меня нет ничего! У меня отняли все, о чем я мечтала! У меня отняли праздник. Отняли право на свою стаю, на потомство и на счастье. У меня больше нет Выбора!
— Выбор есть всегда, — тихо произнесла Динка. — Ты поймешь это, когда придет время.
— Даже, если белые мужчины все поражены болезнью и скоро погибнут, посмотри сколько смелых и сильных мужчин из серого племени пришли защитить нас, — поддержала Динку Кори. — Как только все разрешится, ты присмотришься внимательнее и обязательно встретишь того, с кем захочешь разделить пещеру и свою жизнь. Не надо отчаиваться, доченька.
— Серых? — скривилась Лири, как будто ей вместо молока предложили простоквашу. — Это только ты у нас настолько неразборчива, что легла под чужака! А я дочь своего племени! Я скорее выберу своего брата или отца, чем буду рожать разноцветных детей!
Злые слова серпом вспороли кокон нежности, любовно созданный Кори в маленькой темной пещере.
