Автор
Варшавские тайны: Начинается новая эра расследований. Полицейский директор вызывает статского советника для секретных переговоров, в то время как Павел Афанасьевич излечивается от стресса. Загадочная телеграмма открывает дверь к невероятным подоплекам убийств и скрытых политических игр в столице Варшавы, привнося жизнь в мир детективов на новый уровень адреналина и интриг....
И что с того?
Лыков выбросил руку и выстрелил не целясь. Свеча потухла.
— Вот так! До нее три с половиной сажени, и я погасил пламя навскидку. Гришка стоял у меня на прицеле в двух саженях. Риску для Егора Саввича не было никакого.
Толстой с ошарашенным видом переводил взгляд с дымящейся свечи на дымящийся лыковский револьвер.
— Если кто тут и поставил жизнь агента под угрозу, то это вы, — сказал сыщик неприязненно, глядя генералу в переносицу.
— Я?
— Вы. Своим неуместным вмешательством в операцию.
— Но…
— Я провел за свою службу семьдесят шесть задержаний, часто со стрельбой и поножовщиной. А вы сколько провели?
Обер-полицмейстер смешался.
— Начальник операции стоит ближе всех к преступнику. Под угрозой жизнь полицейского. Данной ему властью, опираясь на свой опыт, старший в отряде принимает решение. Оно должно быть быстрым и безошибочным, иначе человек погибнет. Какой, черт побери, совет вы вздумали подавать мне из другой комнаты? А? Не видя обстановки, не понимая дела! Вы, не проведший за свою жизнь ни одного задержания.
Лыков кричал на генерала, а тот стоял, руки по швам, и слушал. Все напряжение схватки, когда от его решения зависела жизнь молодого парня, выходило из сыщика и выливалось в крайнее раздражение.
— Ведь еще секунда метания агентов туда-сюда — и он зарезал бы Егора!
Все молчали.
— Выводить арестованных во двор! В наручниках!
— Есть! — раздались в ответ веселые голоса.
— Пан Фальский, какая рана?
— Пустяк, ваше высокоблагородие, в мякоть!
— Другие пострадавшие есть?
— Никак нет!
— Слава Богу!
Алексей снял фуражку и перекрестился, следом это сделали все остальные. Потом Гриневецкий взял бразды правления в свои руки:
— Пан Яроховский, начинайте обыск.
— Есть!
Полицейские занялись делами. Никому не нужный, Толстой стоял посреди комнаты. Помявшись, он направился к выходу.
— Ваше превосходительство! — окликнул его Лыков.
— Слушаю вас, Алексей Николаевич!
Коллежский асессор подвел к нему своего помощника. Тот понемногу отходил от страха, порозовел и приободрился.
